Демарко пытался занять себя бумажной работой, ругал и клял себя на чем свет стоит, и вновь и вновь прокручивал в голове все расследование. Допущенные им ошибки тянулись из прошлого. Эх, если бы в ту дождливую ночь двенадцать лет назад он принял бы другое решение! Маленький Райан был бы сейчас жив. Его дом не превратился бы в затхлую, лишенную света и солнца берлогу. И его душа, возможно, не пожухла бы, как упавший с дерева листок, не опустела бы, как выеденная раковинка, не иссохла бы, как безжизненная мумия.
– Видок у тебя дерьмовый, – бросил ему Боуэн под вечер.
– Сам ты дерьмо, – огрызнулся Демарко.
– Ты уже в двенадцатый раз наливаешь себе кофе.
– Тебе-то что? Разглядывай свою порнуху в интернете и не лезь в мои дела.
– Зайди-ка ко мне, – сказал Боуэн.
– Я занят.
– Зайди немедленно. И прикрой за собой эту чертову дверь.
Демарко переступил порог его кабинета и хлопнул дверью. И встал, вдавившись левой ягодицей в ее круглую ручку.
– Ты выглядишь как натуральный наркоман, – сказал ему Боуэн.
Демарко громко отхлебнул кофе – он знал, как Боуэн ненавидит этот звук.
Боуэн выдвинул ящик стола, пошарил в нем рукой, достал янтарный пузырек, высыпал из него себе на ладонь две белые таблетки и положил их на дальний край стола.
– Возьми таблетки, поезжай домой, выпей их и ложись спать. И не вздумай мне перечить.
– Я не принимаю лекарств, – сказал Демарко.
– Да-да. Днем – кофеин. Ночью – вискарь. Без еды, без сна. Ты разрушаешь себя, Райан. Ты хоть это понимаешь?
Демарко усмехнулся и снова громко отхлебнул кофе.
– Так что уговор будет такой, – не обратил на его выходку внимания Боуэн. – Ты берешь эти таблетки, едешь домой и отсыпаешься. Иначе я отстраню тебя от расследования.
– Ты не посмеешь.
– Да, ты как бы ведешь это дело. Но посмотри на себя: ты как будто не в себе. Не знаю, что такого в этом Хьюстоне. Но ты ведешь это дело слишком пристрастно. Словно оно касается лично тебя. Наверное, я допустил ошибку. Мне с самого начала не следовало поручать это дело тебе. Но даже то, что мы с тобой – друзья, не означает, что я буду закрывать глаза на то, как ты изводишь себя из-за этого парня.
Прислонившись спиной к двери, Демарко не двигался. Стараясь унять нервное возбуждение, усугубленное кофеином, он упорно разглядывал рябь, пробегавшую по поверхности жидкости в кружке.
Голос Боуэна смягчился:
– А может быть, Хьюстон тут ни при чем? И все дело в Ларейн? Или Райане-младшем?
Демарко стиснул кружку обеими руками. Во рту стало сухо и кисло.
