После смерти отца его друг Антонио Пьезо пригласил Грету к себе секретарем-референтом, так она и оказалась в полиции.
Часа через полтора Сергей почувствовал, что его присутствие больше не требуется, и откланялся. Можно было быть почти уверенным, что сегодняшний вечер у его друга выйдет спокойным.
12. Стрелка с албанцами
– Ну что, кобель, нагулялся, выспался? – спросил Конан Ивана, выбравшегося уже после обеда из своей половины дома в тенек навеса у бассейна.
– Сам ты кобель, у нас с Гретой исключительно платонические отношения, – пробурчал в ответ товарищ.
– Офигеть! Вот это тебя зацепило! Это ж когда такое было, чтобы у тебя с дамой конфетно-букетный период больше одного вечера длился?! – искренне удивился Серега.
– Ой, только не надо из меня сексуального активиста лепить! На себя б посмотрел! – Иван налил себе в бокал местного вишневого сока и бросил в него несколько кубиков льда. – Домохозяйку надо искать, а то мы с тобою специалисты все больше по быту в палатках и без, а в доме без женского догляда только бардак и сможем устроить.
– Вот приведешь Грету, она и будет порядок наводить. И тебя строить, – не унимаясь, зубоскалил Конан.
– Сказано ж тебе: у нас все серьезно, а где серьезно, там не быстро. Когда и если что-то определится, в доме уже бригадой разгребать завалы придется. И это! Ты сильно губу-то не раскатывай! Грета если и будет порядок наводить, то на моей половине! А у тебя вон пожарная машина есть.
И Дикий тут же присел, уклоняясь от летевшей в голову тапки Конана.
– Все-все-все! Света! Я вспомнил!
– Смотри у меня, лишенец! Тапку верни на родину.
Заглаживая свою вину, Иван пошел за тапкой, поднял ее, демонстративно сдул с нее пылинки и с поклоном вернул хозяину.
– То-то же, – важно буркнул Серега, изображая из себя эдакого барина. – Ты ж сам знаешь, Ваня, третий закон СОБРа гласит: инициатива наказуема! Так что ты этим вопросом и займись. Тем более у тебя тут и связи появились среди местного населения. – И, не удержавшись, Конан ехидно улыбнулся.
– Кто бы сомневался.
Как обычно, все приходится делать самому! – изобразив на лице кислую мину, отозвался Иван. И следом, как будто вспомнив о чем-то очень важном, воскликнул: – Э-э! А ты чем заниматься будешь?!
– Я? – переспросил Конан. – Я буду предаваться неге ничегонеделания и заслуженному отдыху.
– О как! Чой-та? Это чем же ты отдых заслужил?
– Пока некоторые жизнь свою личную устраивали, Сережа пахал. Вчера, когда я вас оставил и домой приехал, немец звонил.
