– Конан, гад! Вот ты скажи мне, мерзавец ты эдакий! За что ты меня так ненавидишь?!
Вот таким громким, полным драматизма возгласом началось следующее, совсем не раннее утро в семнадцатом номере гостиницы «Рогач».
– Так а мне тебя чего, любить, что ли? – хмыкнул, просыпаясь, Серега.
– Вот кто тебя просил, спрашивается, брать еще и бутылку этого долбаного местного вискаря?! После тех двух бутылок водки это было явно лишним!
– Тебе не угодишь! Сам же нахваливал: мол, «Джек Дэниелс» и рядом не валялся! Экологически чистый продукт! Могу я в кои-то веки друга порадовать? – откровенно издевался Конан, направляясь в ванную.
– Да пошел ты, радовальщик хренов! У нас от башки есть чего-нибудь?
– Да, в аптечке глянь.
– А аптечка где?
– В Караганде. Ты ее из машины вытаскивал?
– Нет.
– Вот и я нет. Так что шлепай, дружище, до машины, – улыбаясь, сказал Конан, прикрывая за собой дверь.
– Сволочь! – пробурчал Иван и начал, морщась и матерясь сквозь зубы, одеваться.
– Ты все равно внизу будешь, завтрак закажи минут через сорок, – крикнул в спину выходящему другу Сергей.
– Да пошел ты!
– Я тоже тебя люблю! И печень у меня больше! – уже для самого себя усмехнулся Конан.
Настроение у него, в отличие от друга, было прекрасным. Посидели вчера знатно – сказалось напряжение последних дней, организм требовал разрядки. Вот и получил. С дамами у них не заладилось: все посетительницы были либо со спутниками, либо, как выражался в таких случаях Ваня, не формат. Что, в принципе, особо не расстроило друзей.
Борис оказался довольно информированным о местных реалиях кадром и весьма словоохотливым, особенно если угощают.
Кстати, сегодня, ближе к двум дня они договорились встретиться с ним на стрельбище. Им нужно привести купленные стволы к нормальному бою, а Боря за компанию. Хотя Сергей сильно подозревал, что тот надеется на продолжение банкета. «Ну да для хорошего человека чего только не сделаешь!» – усмехнулся своим мыслям Конан.
Завтрак прошел в «теплой дружеской обстановке». Иван хмуро брюзжал, поглощая гречневую кашу с молоком.
Кстати, это была притча во языцех в СОБРе: с похмелья Ванька, если была такая возможность, всегда употреблял гречку с молоком. И называл он ее всегда гречей, на питерский манер. Серега над ним подтрунивал, уничтожая шикарную яичницу из пяти яиц с беконом."
"Мир, дружба, жвачка наступили после того, как подали кофе. Кофе – это было что-то! Подали его, по местному обычаю, в больших кружках; как сказал Иван – по-взрослому.
