И как мне их исполнять, я разберусь сам, без ваших советов, – проскрипел в ответ Тойнби.
– Да-а? – протянул, удивленно вздернув брови, а потом слегка прищурив заледеневшие вдруг глаза, собровец. – Ну, тогда все просто! Вот, пожалуйста. – И, вынув из нагрудного кармана рубашки картонный прямоугольник визитки, он положил его перед детективом.
– Что это? – удивленно уставился на визитку тот.
– Контакты моего адвоката. Будьте столь любезны, пригласите его.
– Адвокат нам не понадобится. Адвокат нужен только при допросе.
А у нас с вами просто беседа.
– В таком случае, – холодно сказал Дикий, поднимаясь, – найдите себе другого собеседника. А мне сейчас некогда. – С этими словами он направился к двери.
– Стоять! – рявкнул детектив, вскакивая на ноги.
– А то что? – повернувшись к нему, спокойно спросил Иван. – Застрелишь меня или арестуешь? У вас есть ко мне претензии? Я – обвиняемый?
– Нет, подозреваемый. И я хотел провести с вами беседу.
– Да нет, мистер. Так не беседуют. Если ко мне есть какие-либо претензии, выдвигайте обвинения, вызывайте моего адвоката – и вперед! Флаг вам в руки и барабан на шею.
А если нет, то извините. Как я уже говорил, я занят.
Дикий повернулся и, хлопнув дверью, вышел. Но не прошел он по коридору и пяти шагов, как был окликнут. На этот раз голос был другой, до боли знакомый. Обернувшись, собровец увидел шерифа, стоявшего у дверей своего кабинета.
– Мистер Диконенко? Я правильно назвал вашу фамилию?
– Да, мистер Пьезо. Рад вас видеть, – сказал Иван, понимая, что в этот раз попал.
Шериф города – это не какой-то детектив. Ему на шею барабан не повесишь.
– Будьте любезны, мистер Диконенко, зайдите ко мне.
И толстячок, повернувшись, скрылся в своем кабинете, ни на секунду не сомневаясь, что его «просьба» будет выполнена.
Иван прошел в уже знакомый ему кабинет. Резануло по сердцу – на месте Греты в приемной сидела какая-то незнакомая женщина лет тридцати пяти в форме.
Антонио Пьезо сидел за столом и просматривал какие-то бумаги.
– Проходите, молодой человек, присаживайтесь, – сказал он, не отрываясь от своего занятия.
Иван присел на тот же стул, на котором сидел и в прошлый раз, когда увидел Грету. Опять стало так больно, что из горла едва не вырвался стон. Собровец сдержался, позволил себе только слегка поморщиться. Однако даже это не ускользнуло от внимания хозяина кабинета.
Антонио все понял, поэтому быстро поднялся, прошел к дверям и повернул ключ, замыкая свой кабинет.
