Ей не очень нравились люди, по глазам которых трудно было догадаться, что у них на уме.
– Вы, кажется, сказали, что провели в пути всю ночь? - спросил он.
– Да.
– Вы, должно быть, устали?
– Честно говоря, очень.
Филипп поднялся, галантно указывая на дверь:
– Может быть, вы желаете поспать прямо сейчас? В таком случае не смею вам мешать.
Элоизе хотелось спать, но чувство голода было сильнее.
– С удовольствием, - кивнула она, - но, если не возражаете, я все-таки сначала поем.
Филипп снова направился к своему маленькому креслу и уже согнулся было в три погибели, чтобы сесть в него, но в последний момент все-таки пробормотал:
– Извините! - и сел в другое, больших размеров.
Элоиза ободряюще кивнула ему, словно говоря: “Не стесняйтесь!”
Филипп в который раз откашлялся.
– Хорошо доехали? - спросил он.
– Спасибо, неплохо, - откликнулась Элоиза, мысленно поставив один плюс Филиппу за то, что он хоть как-то пытается поддержать разговор. Поскольку теперь от нее требовалась какая-нибудь реплика, Элоиза проговорила:
– У вас очень милый дом, сэр Филипп!
Тот удивленно поднял бровь, очевидно, не поверив ее льстивым словам.
– И поместье очень живописное, - продолжала Элоиза. “Может быть, он просто не замечает, что мебель в доме уже следует поменять? Мужчины, как правило, не обращают внимания на подобные вещи…”
– Стараюсь, - произнес он. - Я все-таки ботаник, так что за растениями, по крайней мере, слежу… Рад, если вы оценили результаты моего скромного труда.
– Вы, должно быть, собирались и сегодня работать в саду? - спросила она, окинув взглядом его костюм.
– Да.
– Простите, если нарушила ваши планы.
– Ничего страшного, уверяю вас.
– Но вы, должно быть…
– Не надо извиняться, - перебил ее Филипп. - Все в полном порядке, ей-богу же! Я рад, что вы приехали, мисс Бриджертон.
Снова повисла долгая, напряженная тишина. Элоиза невольно поглядывала на дверь, ожидая, словно спасения, когда же появится Ганнинг с чаем.
Устав сидеть в напряжении, она откинулась на спинку дивана, положив поверх нее руку.
Мать ее наверняка нашла бы такую позу вульгарной, но Элоизе и хотелось сделать что-нибудь как бы назло матери, раз уж она вырвалась из-под ее всевидящего ока. Покосившись на сэра Филиппа, Элоиза не без удовлетворения отметила, что он тоже смотрит на нее. Заметив это, Филипп смутился и перевел взгляд на ее руку.
Элоиза тут же поменяла позу на более приличную.
Она пристально смотрела на Филиппа, ожидая, когда же тот хоть что-нибудь скажет.
Филипп молчал.
