Уже отправив письмо, Элоиза вдруг подумала, что было довольно дерзко с ее стороны закончить письмо вопросом - теперь бедный сэр Филипп будет вынужден непременно ответить на него!
И конечно, сэр Филипп не обманул ее ожиданий. Всего лишь через десять дней Элоиза получила ответ:
“Дорогая мисс Бриджертон!
Да, я изучал ботанику в Кембридже, хотя мне так и не удалось стать ученым со степенью. Я провожу эксперименты на растениях исключительно у себя дома, в Ромни-Холле, в оранжерее.
Полюбопытствую, в свою очередь: Вам тоже приходилось изучать какую-нибудь науку?
С уважением, сэр Филипп Крейн”.
Элоиза неожиданно почувствовала, что переписка с сэром Филиппом начинает ей нравиться - может быть, своей необычностью? - Элоиза не могла припомнить случая, чтобы практически незнакомый человек так жаждал вступить с ней в эпистолярный диалог. Как бы то ни было, получив письмо, она ответила почти сразу.
“Дорогой сэр Филипп!
Как говорится, Господь с Вами! - никакой науке мне никогда не приходилось обучаться.
Пожалуй, единственным моим научным талантом можно назвать то, что я умею легко складывать в уме многозначные числа. Впрочем, если уж на то пошло, ум у меня скорее гуманитарный - люблю вот общаться с людьми, письма писать…
Ваш искренний друг, Элоиза Бриджертон”.
Когда Элоиза подписывалась так, на нее вдруг нашло сомнение: не слишком ли это смело - навязываться к практически незнакомому мужчине в друзья? Однако сэр Филипп сам, судя по всему, ищет повод продолжить общение - иначе бы не закончил свое письмо вопросом.
Сомнения Элоизы были развеяны через две недели.
“Дорогая мисс Бриджертон!
Я был рад прочесть, что Вы считаете себя моим другом. Живя в сельской глуши, я, к сожалению, не очень избалован человеческим общением - часто даже за обеденный стол садиться мне приходится в полном одиночестве. Не могу не признать, что Ваши любезные письма вносят приятное разнообразие в мою отшельническую жизнь.
Прошу принять в качестве моего скромного подарка еще один цветок - на этот раз Geranium pratense, более известный как герань луговая.
С глубокой признательностью за Ваше дружеское расположение,
Филипп Крейн”.
Элоизе хорошо запомнился тот день. Она тогда просидела в своей спальне, в кресле у окна, должно быть, целую вечность, рассматривая бережно засушенный скромный лиловый цветок.
