И в конце концов, устала:
— Чего вы хотите от меня?
Почувствовав, что она сдалась, Арсен испытал облегчение и смутную мгновенную радость. Каким бы каменным и непробиваемым мужчина не был, а это положение его тяготило. А вот признаться в главном, поступиться своей гордостью, тоже оказалось нелегко. Он с трудом выдавил:
— Мне нужно поговорить с твоей мамой.
Вероника закатила глаза:
— А я-то тут при чем? Надо, так говорите, — фыркнула насмешливо.
Болезненная судорога прошла по лицу мужчины, глаза его что-то напряженно искали в лице девочки.
Наконец он проговорил:
— Мне нужно поговорить с ней с глазу на глаз. И в этом ты должна будешь мне помочь.
— Не представляю, как я смогу помочь вам, господин Гамов.
У него дернулась щека от этих слов, он качнул головой, принимая и не принимая сказанное.
— Давай, я отвезу тебя в вашу гостиницу, а по дороге объясню.
— Вы с ума сошли. Мама взбесится…
— Да! Я сошел с ума! — долго сдерживаемое раздражение прорвалось, но он снова справился. — Я знаю. Знаю.
Понимая, что спорить с сумасшедшими бессмысленно, Вероника вытащила телефон.
— Звоните и говорите ей об этом сами.
* * *"
"Девочка отдала ему телефон и отошла чуть в сторонку, наблюдая за мужчиной исподтишка. Фактически она сама дала ему в руки решение сложной и неприятной ситуации. Зачем она это сделала?
Зачем… Известно, зачем. Маленькая свекруха прекрасно просчитала, что взрослый дядька, этот неприятный тип, который ее отец, на взводе. Того и гляди взорвется. Как нарыв.
И тогда все будет только хуже.
А так… Какое-то подобие мирных переговоров.
Сколько раз ей приходилось опробовать подобную тактику с мамой. У мамы-то тоже характер не сахар.
Но было и еще кое-что.
Он сказал:
— Один на один ты сможешь высказать все, что считаешь нужным. А я… возможно, тоже найду, что сказать в ответ. Ты согласна поговорить как взрослые люди?
Ей хотелось этого взрослого разговора с отцом.
Однако то, что тот говорил сейчас матери, заставило Нику открыть рот от изумления и усомниться в правильности своего решения.
* * *В этот момент Арсен был напряжен, и разве что не вибрировал от волнения. Нажал вызов. Во рту пересохло, все звуки вдруг исчезли, остался зуммер, грохотом отдававшийся в ушах. Как бы не старался доказать себе, что для него это ничего не значит, просто телефонный разговор, это было не так. Трижды не так. Сто раз не так!
Он не разговаривал с этой женщиной больше двенадцати лет. Держал себя в отдалении. А сейчас… после…
Ладони вспотели, он судорожно вздохнул.
