А сделала это, и возникло совершенно другое желание: взвыть в голос. Нет, правда! Может, кому и понравится жить и учиться в старинном особняке, припрятанном в дремучем лесу, но уж точно не мне!
Немногочисленные девчонки, расхаживающие по двору, были ужасно одеты… Как послушницы какого-нибудь монастыря.
И нет, по храмам и монастырям венценосная подруга меня с собой не таскала. Сомневаюсь, что она сама бывала там хотя бы раз. У Лекси, в точности как у меня самой, был опекун, регент, который занимался всеми скучными делами.
На некоторых мероприятиях ей, конечно, приходилось присутствовать, но в основном молодая королева занималась тем, что ей нравилось. А поскольку полную власть в комплекте с многочисленными обязанностями она должна была получить только в двадцать пять, герцог Киверн, тот самый регент, ей не мешал. Он вообще чудный дядька! Не то что мой Пресинваль…
Парней видно не было, но я и не готова была прямо сейчас к новым и отнюдь не положительным впечатлениям. А посему отпрянула от окна и пошла в ванную.
После ночных приключений я чувствовала себя едва ли не вывалянной в грязи, и тот факт, что внешне это было совсем не так, неприятного ощущения не отменял. Кожа была будто стянута и чесалась, волосы спутались, а прикосновения промокшего насквозь, а потом заботливо просушенного кем-то из разбойников платья к телу были неприятны.
Однако чужая комната и вообще вся нынешняя ситуация к долгому отмоканию не располагали, так что вымылась я быстро. Еще один плюс в копилку Трина — домашнее мыло с ромашкой.
Запах приятный и успокаивающий.
Выйдя из узкого пространства ванной комнатки, я обнаружила на небольшом столике кружку с успокаивающим чаем, заботливо накрытую блюдцем, чтобы не остывал. На стуле было развешено простое серое платье. Старое и старомодное, в точности как у местных девиц. Я брезгливо сморщила нос. Неужели не хватило ума достать что-нибудь нормальное из моего багажа?!
Скандалить сил не было, да и не с кем вроде, так что я молча влезла в выделенное одеяние, влила в себя чай, даже вкуса не почувствовала, после чего рухнула на диван.
Ни одеяла, ни подушку не взяла.
Вырубилась, едва только глаза закрыла.
— Милиан, — кажется, только прилегла, а в плечо уже вцепилась чья-то рука.
Еще не проснувшись толком, я села, подавила зевок.
— М-м?
Моргнула. Перед затуманенным взглядом обнаружился Трин.
— Вставай, — мягко произнес он. — Идем к ректору.
— Сейчас, только умоюсь.
