Отодвинула Фейку в сторону и, не жалея платья, опустилась на колени прямо на пол, заглянула под шкаф.
— Спектр?..
Он был там, сидел у самой стены, сжавшись в комок, и трясся, как лист на ветру. Свет от свечей туда не падал, и было видно, как глаза животного горят в темноте. Радужные, дивной красоты. Засмотреться можно. Но сейчас не до этого, животное было явно напугано. И сильно!
— Фс-с! — пнула меня в бок ниса, чтобы не отвлекалась на созерцание прекрасного.
— Эй, ты чего туда забился? Напугал кто-то? Или Фейка опять воспитывать пыталась?
— Фс-с!!! — прозвучало примерно как: «Хозяйка, да как ты вообще могла такое подумать?!»
— Маленький, ну вылезай, — решив, что потом разберусь, что у них тут стряслось, принялась уговаривать я.
— Пожалею тебя. Могу пирогом поделиться. А хочешь, на кухню за молоком схожу?
Даже обещание любимого лакомства подействовало не сразу. Гельз минут двадцать раздумывал, а я с каждым ударом сердца все сильнее чувствовала его страх и… боль. Проснулся тот самый инстинкт, который заставил меня встать на защиту «низших демонов», не думая о последствиях.
"
"Случилось что-то нехорошее? Здесь, в комнате?! Но что? Ниса могла быть приставучей, но боль бы она не причинила…
Полз радужный как-то странно, очень медленно, часто останавливался и отдыхал. Когда он оказался в пределах досягаемости, я просунула в пространство между полом и шкафом руку и извлекла трясущегося фамильяра на свет. Он тут же уткнулся носом мне в шею и тихонько захныкал.
— Мру-мру-мру, — жаловался страдалец.
Да что ж такое?!
Немного понежничав с ним, чтобы успокоился, я оторвала Спектра от себя и внимательно осмотрела его на предмет повреждений. И они нашлись! Когти… Некоторые были просто вырваны, другие раздроблены, кое-где просто выковыряны ядовитые мешочки.
М-м-м-да…
Бедное животное!
Мои глаза расширились, сердце больно колотилось где-то в горле.
— Мру? — редкий радужный гельз внимательно посмотрел мне в глаза.
Вот же… Самому больно, а он меня утешает.
А я — бестолочь безответственная! Пришла в комнату, не увидела его и села праздновать!
— Потерпи, милый, — бездумно шептали губы.
— Скоро мы вообще уедем из этого места. Переедем в большой дом, там тебя никто не обидит.
В голове тем временем выстраивалась логическая цепочка.
Когти через несколько месяцев отрастут, неприятно, но не смертельно, я это из своего доклада точно помню.
Сотворить гнусность мог только кто-то из своих, чужому бы гельз в руки не дался.
