Выгребают добро и уводят женщин и девушек. Вот только куда они их девают — пока не поняла, — указала в сторону вождя Байдыка. — Можно у него спросить? Ведь берутся у него женщины и девушки.
Старейшины сидели, глубоко погруженные в себя. Пищу для размышления мы им дали знатную. С наскока вопрос не решишь. Нельзя допустить, чтобы разбойники что-то пронюхали и сбежали раньше времени. Пострадавших слишком много, но и всем вождям оказалось доверять нельзя."
"Как старейшины допустили такое? Почему не провели дознание? Стоило лишь выяснить сильно любопытствующих охотников, предостеречь остальных, а не утаивать информацию и многие проблемы получилось бы избежать.
Вероятно, мой предыдущий опыт жизни позволяет видеть вещи немного иначе? Но теперь разгребать не мало. Выяснить, к кому ещё попали женщины и девушки, вернуть их к родным и близким. Всё это пронеслось в моей голове мгновенно.
— Что скажешь на это, Байдык? — старейшина с трудом сдерживал гнев.
— Чего отпираться то теперь, — мужчина уже понял, что всё вскрылось и отказываться нет смысла.
— Предложили женщин молодых приютить. А чего отказываться? Они мрут, как мухи. Кто рожать то будет? А если родит одного и выживет, так потом пустые.
Мне хотелось разодрать рожу этому умнику и причиндалы открутить «благодетелю». Рожать видите ли некому. Хорошо, Реинир удержал меня на месте, но рот то не закрыл...
— Ах ты скотина, мрут у него! А беречь женщин не пробовал, да малых девочек брюхатить? — мой голос был больше похож на шипение. Не знаю, что Байдык увидел в моих глазах, но отшатнутся ещё дальше и весь сжался.
— До тех пор, как в жены не перестанут отдавать девочек раньше 18 оборотов отроду, не будут хорошо кормить и заботиться, чтобы не надрывались от тяжёлой работы — не будет рождаться здоровых и крепких детей. Вымрет племя и новая кровь не поможет, — тут уже и «муж» меня не удержал и я подскочила с места.
На меня смотрели ошарашенными глазами все присутствующие в шалаше. Может мой слова и тон прозвучали, как проклятье, но меня это мало волновало.
Я была сейчас здесь единственной молодой женщиной, которой самой ещё нет 18 оборотов, но и в тягости я не была. В противном случае на сход племён меня не привели. Это я знала точно. Говорила прямо и смело, глаза не опускала и не прятала. Сама манера моего поведения не вписывалась в мировоззрение местных мужчин. Это наши соплеменники уже привыкли ко мне и воспринимали, как должное. А вот остальные...
— Только в ваших силах, старейшины, изменить ситуацию.
