– Э-э, ребята, потом подеретесь, – остановила я бомжей. – Хорошо. Вот вам по две сотке, как договаривались. И еще: было бы неплохо, если бы вы пока потусовались во дворе этих «патриотов». Возможно, вам удастся услышать что-нибудь интересное… А я за такие сведения готова хорошо заплатить…
– Дак мы – всегда!.. Как пионеры!..
– А как вас найти, пионеры?
– Мы сейчас в городском парке по вечерам часто бываем. Там отдыхающие столько бутылок оставляют! Можешь нас там поискать. И вот здесь часто бываем, но это – после парка.
– Понятно. Тогда не прощаюсь.
– Ага, до скорого свиданьица. И за денежки спасибо.
Вечером я показала деду коньяк, прихваченный из дома Светозара.
– Ариш, смотри, настоящий французский коньяк! Я сегодня пробовала.
– Полетт! Ты пила коньяк, а потом садилась за руль?
– Не пила, а только пробовала. Чуть-чуть пригубила. Что скажешь?
– Скажу, что это – подделка, – сказал Ариша, беря в руки бутылочку.
– Почему?
– Во-первых, французы не выпускают коньяк в бутылочках по двести пятьдесят миллилитров, только по пол-литра.
Правда, такие бутылочки можно встретить в подарочных наборах, но там их по три штуки и на каждой написано, что она – часть набора. А здесь такая надпись отсутствует. И вообще французы на этикетках пишут несколько иначе… Во-вторых, – дед понюхал содержимое, – запах очень странен. Это… похоже на наш дагестанский коньяк, только разбавлен чем-то… какой-то дешевой бормотухой, я бы так сказал! Одним словом, «пур де сот»! Вот так, ма шер!
– Значит, «для дураков», да?
– Да, это рассчитано на тех, кто понятия не имеет о настоящем французском коньяке.
Во всяком случае, пить эту гадость тебе я бы не советовал. А кто тебя угощал этим?..
– Тот студент, что находится на содержании у мадам Епифанцевой. Уверял, что коньяк настоящий, «из самого города Парижу». Аж по три с половиной штуки за штуку.
– Либо он просто врет, либо сам является жертвой обмана.
Ариша с отвращением отправил бутылочку в мусорное ведро.
– Значит, ты сегодня посетила одинокого студента? И как?
– Цель достигнута: камера на месте и ждет своего часа!
– Значит, теперь ты будешь жить под окнами этого студента, – вздохнул дед.
– Ну, дедуля, это же ненадолго. Скоро мадам заявится к своему Зарчику, я запишу их и тогда снова буду с тобой.
– Тогда ты будешь заниматься чем-то еще, я тебя знаю. Ты хочешь послать запись любовной сцены Епифанцеву?
– Да. Надо же начать выкачивать из него деньги. Да и открыть ему глаза на неверность его супруги.
