Таш и Хаджар переглянулись."
"Им не требовались слова. Каждый из них находился на достаточно высокой ступени развития, чтобы ощущать, даже несмотря на защитные заклинания Воронов, коими те окутали свой лагерь, что если ритуал закончится, то ничего хорошего не произойдет.
Причем ничего хорошего в таких масштабах, что заденет не только Рубиновые Горы, на чьих территориях они сейчас находились, но и часть Алого Феникса и Белого Дракона.
Почему это так сильно волновало их? Хаджар подозревал, что Таш радела за то, чтобы вернуть принцессу живой и здоровой обратно, чего могло не произойти, случись ритуалу успешно завершиться, ничуть не менее, чем Хаджар, который был связан с Тенед клятвой.
Проклятье, еще совсем недавно ему пришлось биться с Дэдхи’Ашане, проводницей духа смерти, приходящего за павшими в бою воинами, и вот теперь это – Орден Ворона.
Будто кто-то, стоявший позади руки судьбы, решил, что Хаджару и без того не хватало жизненных потрясений и приключений.
Впрочем, учитывая, что с каждым днем приближался Парад Демонов, то, стоило ожидать, что самые разнообразные события начнут сыпаться, словно из рога изобилия.
Хаджар посмотрел на перстень, который, предусмотрительно, отложил в сторону. Держать на пальце камень, в котором было заключено дыхание сотни драконов, как-то не очень хотелось.
– Этот перстень моему брату, за выдающиеся заслуги, подарил сам Император, – Таш в очередной раз провела ладонью над начерченным планом лагеря.
– И тот так просто отдал его мне?
Таш улыбнулась. Неожиданно, это была не хищная или звериная, а вполне себе теплая и приятная улыбка.
– Син жестокий воин, но… у него большое сердце и открытая душа. Если он к кому-то хорошо относится, то не пожалеет последнего, что у него есть, чтобы помочь.
Хаджар промолчал. Он не знал, хорошо ли Син относился к нему лично, или к принцессе, потому как идиот не дослужиться до предводителя охраны единственной наследницы престола.
Син идиотом не был.
И должен был понимать, чем может угрожать подобное скопление фанатиков посольству.
Хотя, возможно, это все лишь предвзятость и паранойя Хаджара, который все меньше и меньше верил в такую простую вещь, как бескорыстность.
– Выдвигаемся через полчаса, – уже другим тоном, более холодным и отрешенным, заявила Таш. – советую это время провести с пользой.
С этими словами, приняв позу лотоса, Таш погрузилась в медитацию. Но неглубокую.
