Он не успел разорвать дистанцию достаточно быстро, так что теперь уже по его телу сбегали струйки алой крови… что никак не смутило драконов.
Лишь высокорожденные имели золотистый оттенок крови, остальные же, в этом плане не сильно отличались от людей.
– Ты хорошо двигаешься, – Таш взмахнула мечом, стряхивая с него капли чужой крови. – твои движения имеют простой вид, но они сложны и точны. Это действительно стиль, но… он еще сырой. В нем слишком много брешей. И поэтому ты не видишь того, что должен.
Хаджар недоуменно склонил голову на бок, а когда его сознание поразила догадка, то было уже слишком поздно.
Это не обыграл Таш, используя свою ловкость и скорость. Нет, те, кто сражаются тяжелыми мечами, постоянно имеют дело со своими извечными соперниками – фехтовальщиками легких мечей. И кому как не им было знать о сильных и слабых сторонах каждого из оружий.
Таш заманила его в ловушку.
Хаджар стоял на земле. Земле покрытой ледяными искрами. И, кажется, почти не мог пошевелиться.
Острие тяжелого клинка коснулось его груди и погрузилось в плоть на несколько миллиметров.
– Ты проиграл, Хаджар из племени Северного Ветра, – спокойно произнесла Таш’Маган. – но… ты хорошо сражался. И, когда бы ты не захотел вновь испытать свой стиль, я буду ждать.
Она вытащила свой меч из неглубокой раны, которая тут же затянулась, оставив, тем не менее, миниатюрный шрам в форме снежинки.
– А я уже надеялся, – разочарованно вздохнул Син’Маган. – впрочем…
– Офицер командующий! – прозвучал оклик и из-под холма показался один из подчиненных Сина.
– авангард обнаружил нечто странное.
Глава 1238
Хаджар многому удивлялся за время своих странствий. Обычно, кстати, это были либо чудеса магии, либо природы. Но чему он не удивлялся – разрушенным городам и сожженным деревням.
Он видел их достаточно, чтобы привыкнуть и к внешнему виду, и даже к запаху. Более того – многие подобные виды оставались и за спиной его генеральской поступи.
Но то, что открылось их с Сином, Таш, Эхир и принцессой взорам выглядело как… нет, деревня было полностью уничтожена.
Дома, некогда справные срубы, погрузились в пепел и стали углем и золой. Не было слышно ни криков животных, но плача детей или стариков.
Только тишина и редкое потрескивание еще догорающих очагов пламени.
Вот только что-то здесь было не так.
Ни единого трупа, ни одного обгорелого тела не было видно среди пепелища. И только благодаря силам адепта можно было понять, что жертвы, все таки, имелись.
