Настолько большой, что пересечь его еще никому не удавалось. Он назывался Вселенским Морем.
Эйнен, порой, рассказывал о нем сказки своего народа.
– Для них тоже, – согласился Абрахам. – но гномы, с помощью этой руды, остужают свои кузни и просто – пещеры. В Рубиновой Горе, знаете ли, не северные долины. Там, порой, бывает так жарко, что кажется, будто кто-то поджог твою собственную душу.
Хаджар сделал зарубку в памяти.
[Обработка запроса… запрос обработан. Вношу в базу данных новый реестр. «Вселенское Море. Подводные города»]
– Так вот, – Абрахам провел пальцем над землей к востоку от входа в старые шахты.
– когда-то это был порт, затем шахты, а теперь, благодаря нашим находчивым предкам-коллегам, там есть проход. Он тянется на многие километры и больше похож на лабиринт. Так что попытайтесь не отставать от нас внутри, иначе вряд ли уже когда-нибудь увидите свет Ирмарила.
– Это угроза?! – мгновенно вскинулась принцесса.
Хаджар же с интересом посмотрел на Абрахама. Не так уж и часто можно услышать от смертного упоминание старого имени дневного светила.
С тех самых пор, как погасла Миристаль, его уже никто не использовал.
– Скорее просто предупреждение, – и вновь та плутовская улыбка. – и наша небольшая страховка. Каждый из нас, – Абрахам указал поочередно на себя, Ицию и Густафа. – а так же Гай, но с ним вы познакомитесь позже, знает свой участок этого лаза. Так что если хоть один из нас пострадает, то вы никак не сможете миновать проход.
Тенед прищурилась. Она не была дурой.
– Зачем же тогда вам мы?
– Затем, что старые развалины никогда не спят, – за Абрахама ответил Хаджар.
Он вспомнил свой старый поход в Пустоши."
"– Именно, чужак, – плутовской оскал сменился хищным. – и я рассчитываю на твой меч. Ну и надеюсь, что живые мертвецы почившей расы наг тебя не очень пугают.
А теперь вспомнилась усыпальница Императора Драконов в джунглях Карнака…
Глава 1271
Ночь опустилась на лес Элифрейм. Густаф, Иция и Абрахам погрузились в глубокую медитацию, что служило очередным подтверждением, что когда-то они были смертными.
Старые привычки очень сложно искоренить. И, в какой-то момент, сон по ночам так же становится привычкой.
Впоследствии адепты, прошедшие чуть дальше по пути развития, сублимируют его, если выдается возможность, ночными медитациями.
Тем же страдал и Хаджар.
Но в данный момент он смотрел в пламя костра. То, как оранжевые всполохи плясали свои хаотичный ритм, вечно изменчивый и никогда не повторяющийся, успокаивало его разум.
