В Москве возник заговор против Лжедмитрия I, который возглавили члены новой Боярской думы, князья Василий и Дмитрий Ивановичи Шуйские, возвращенные незадолго до этого, еще при Борисе Годунове, из политической ссылки в столицу.
Последней каплей, переполнившей чашу терпения москвичей, стало венчание Димитрия-Самозванца на польской магнатке Марине Юрьевне Мнишек, которое прошло без важнейшего в православии свадебного обряда причастия. И уже через неделю после этого события, 17 мая 1606 г., в Москве вспыхнуло «народное восстание», в результате которого Лжедмитрий I был убит, труп его сожжен, а прах развеян по ветру.
Так бесславно и трагически закончился жизненный путь первого самозванца в истории России.
Историки до сих пор крайне неоднозначно оценивают личность и деяния этого знаменитого персонажа русской истории. Значительная часть из них (А. Панченко, Р. Скрынников, А. Кузьмин) по-прежнему продолжает считать Лжедмитрия I «льстивым антихристом», лжецом и казнокрадом.
Но другие авторы, в основном из либерального лагеря (В. Кобрин, А. Юрганов), утверждают, что личность Лжедмитрия I, которого они считали очень «креативным» русским царем, была хорошим шансом для России стать цивилизованной европейской страной. Правда, при этом они почему-то забывают о том, чьим ставленником был этот «креативный» царь и какие переговоры он вел с посланниками польского короля.
5. Василий Шуйский (1606―1610) и движение И.И.Болотникова (1606―1607)"
"19 мая 1606 г.
новым царем был «выбран» организатор заговора против Лжедмитрия I, престарелый князь Василий Иванович Шуйский (1606—1610), который при своем вступлении на престол дал московским боярам «крестоцеловальную запись», в которой «целовати крест на том, что мне, великому государю, всякого человека, не осудя истинным судом з бояры своими, смерти не предати, и вотчин, и дворов, и животов у братии их, и у жен и у детей не отъимати». В отношении этой крестоцеловальной клятвы-присяги в исторической науке до сих пор существуют разные оценки.
Одни авторы (В. Ключевский, А. Кузьмин, Г. Абрамович), ссылаясь на «Иное сказание» (1625), в котором сохранилась эта уникальная «запись», утверждают, что она существенно ограничивала власть нового монарха в пользу родовой аристократии, их оппоненты (С. Платонов, Р. Скрынников) отрицали этот факт. Ряд известных историков либерального толка (В. Кобрин, А.
