Свердлов), методологической основой которой был превратно трактуемый исторический материализм, утверждалось, что Древнерусское государство возникло в результате внутреннего развития и, прежде всего, естественного и закономерного процесса возникновения классов у восточных славян, напрямую связанного с развитием производительных сил, появлением частной собственности, прибавочного продукта и социального неравенства. Ряд советских историков (С. Юшков, И. Фроянов) уже тогда осторожно, во избежание всевозможных обвинений в ревизии марксизма, говорил о доклассовом характере Древнерусского государства.
Но поскольку в целом все советские историки, археологи и лингвисты были лишь формальными антинорманистами, они уцепились именно за эту трактовку происхождения Древнерусского государства, и исподтишка стали протаскивать на страницы научной и учебной литературы фактический норманизм. Особо в этом преуспели видные представители ленинградской научной школы, в частности, академик Д.
С. Лихачев, И.П. Шаскольский, Л.С. Клейн, Г.С. Лебедев, А.Н. Кирпичников, Е.Н. Носов и другие.
3) Часть современных антинорманистов (А. Кузьмин, В. Фомин, Г. Артамонов) справедливо утверждают, что возникновение Древнерусского государства стало результатом развития нескольких взаимосвязанных и параллельных процессов:
а) возникновения классов, но не в рамках самих племен, как утверждалось ранее, а на корпоративном уровне между этими племенными союзами, в частности, полянами и попавшими под их власть древлянами и северянами;
б) объединения усилий восточных славян и их соседей с борьбе с внешней угрозой, которая исходила не от мифических норманнов-викингов, а со стороны восточного соседа — Хазарского каганата, обложившего ряд восточнославянских племенных союзов (северян, кривичей, вятичей) данью;
в) тесного взаимодействия нескольких крупных этнических общностей — восточных славян, финно-угров, балтов и славянизированных русов, на базе которых и сформировалась единая древнерусская народность.
Основой самой древнерусской государственности стала именно славянская территориальная община, сумевшая достаточно легко инкорпорировать другие этносы в свой состав.
Последний тезис имеет принципиально значение, поскольку в условиях кровнородственной общины такой инкорпорации никогда бы не произошло.
