Кузьмин) вполне убедительно доказал, что в этот период:
• духовником великого князя был коломенский священник Митяй;
• Сергий Радонежский был в конфликте с великим князем, поскольку он, как и митрополит Алексий, выступал за разрыв всех отношений с Константинопольским патриархатом, где к руководству пришли космополиты-исихасты, которые открыто поддерживали Орду и Литву;
• информация о встрече князя Дмитрия со своим мифическим «духовником» перед Куликовской битвой содержится только в трех более поздних источниках, созданных в 1440-х гг.
при митрополите-исихасте Исидоре, подписавшем Флорентийскую унию с римским престолом, — в IV Новгородской и I Софийской летописях и второй редакции «Жития преподобного Сергия», автором которой был известный сербский книжник-исихаст Пахомий Логофет."
"В конце 1375 г. ордынцы совершили набег на Новосильское княжество и сожгли его столицу город Новосиль, где правил верный союзник Москвы князь Роман Семенович. В этой ситуации Дмитрий Иванович пошел на беспрецедентный шаг и впервые, выйдя за пределы своего княжения, «ходил за Оку ратию, стерегася рати татарьскою».
Мамай не рискнул предпринять новый поход, и московская рать отошла назад. Но уже весной 1377 г. московско-нижегородская рать под водительством московского воеводы Дмитрия Михайловича Боброка-Волынца и нижегородских князей Василия и Ивана Дмитриевичей совершила очень удачный поход против Булгарской Орды, которая де-факто отделилась от Сарая. Русская рать не только разгромила булгарских татар, но впервые получила от ордынцев большую военную контрибуцию и заставила принять здешнего эмира Хасана великокняжеских слуг — даругу (сборщика дани) и мытника (сборщика таможенной пошлины).
Получив известие о том, что Орда готовит новый поход на нижегородские земли, великий князь выслал навстречу неприятелю пять полков во главе с городецким князем Иваном Дмитриевичем. В начале июля 1377 г. русские ратники подошли на левый берег реки Пьяны и встали здесь лагерем в ожидании врага. Вскоре сюда пришло известие о том, что ордынцы стоят очень далеко, на границах Новосильского княжества, и русские воеводы, сняв с себя тяжелые доспехи и оружие, «начаша ловы за зверми и птицами творити, и потехи деюще, не имея ни малейшаго сомнения».
Глядя на своих загулявших воевод, рядовые ратники тоже стали бражничать и «оплошишася и не в брежении хождаху доспехи своя вскладше на телеги, а иные в сумы, а у иных и сулицы еще не насажены бяху, а щиты и копья не приготовлены».
