До этой встречи мы не виделись пару недель, перед началом учебного года я уезжала к маме в отпуск, и поговорить нам было о чем. И, наверное, со стороны, наблюдая за нами, было понятно, что мы не случайно встретились в офисе, что наше общение проходит не только в стенах домов и квартир родственников. Что у нас довольно много общих тем. И, если я, понимая и припоминая настойчивые просьбы Федотова держаться подальше от его младшего брата, старалась отмалчиваться и смотреть куда угодно, но не на Илью, реагируя на его шуточки, то тот без конца склонялся к моему уху и принимался что-то нашептывать.
В какой-то момент я почувствовала мрачный, настойчивый взгляд, направленный на меня через стол. У меня тут же вспыхнули щёки, нестерпимо зажгло уши, кровь по венам начала бежать быстрее. И сбежать захотелось поскорее. Чтобы этот бессмысленный для меня обед поскорее закончился, и я смогла бы уйти.
– Ты чего? – шепнул мне Илья в какой-то момент.
Я сказала первое, что пришло в голову.
– Душно.
– В клуб пойдем сегодня? Без тебя скучновато ходить.
Я глянула на этого подлизу. И шепотом посоветовала:
– Найди себе уже девушку.
– Найду, – согласно кивнул он. И усмехнулся. – Девушек полно. А с тобой не скучно."
"Слава Богу, разговора с Романом удалось избежать. Альбина, недавно вернувшаяся со съемок и отсутствовавшая несколько недель, кружила вокруг мужа и старательно улыбалась его потенциальным деловым партнерам. Очень старалась, я так и не поняла зачем. Хотя, скорее всего, сумма подписания контракта высока настолько, что она готова потратить на улыбки незнакомым немцам время и усилия.
Илья говорил мне по секрету, что Роман рвется на европейский рынок с упорством быка на корриде. Он и выглядел последние недели именно так – мрачный и непрошибаемый. Я опасалась оставаться с ним наедине, бежала при первой возможности прочь. Даже к маме сбежала на целых две недели, только там смогла немного успокоиться. А как только вернулась, вернулись и ненужные мысли о Романе Федотове в мою голову. Стоило нам с ним где-то пересечься, порой мы даже словом не перебрасывались, и я вновь погружалась в размышления о нём.
В моих мыслях не было смятения, надежд, осознания влюблённости и так далее. Но я без конца принималась воскрешать в памяти его образ, вспоминала слова, интонации, даже то, как он стоял и смотрел совсем не на меня и занят был не мной. А я наблюдала за ним украдкой, и затем спешила убежать. Чтобы не видеть, не слышать, не запоминать. Вот только не помогало.
