Черт с ним, что там внизу сидит маленькая армия из юристов, подождут. Даю им десять минут, чтобы придумать решение проблемы и поразить этим придирчивого клиента.
Бряцанье пряжки ремня на джинсах Федотова было оглушительным и безумно провокационным. А следом мои трусики, полетевшие на пол, наше общее нетерпеливое дыхание, негромкие стоны и скрип матраса под нами. Я притягивала Ромку к себе, мы смотрели друг другу в глаза, и двигались в унисон. Я приподнималась, чтобы поцеловать его губы, закрывала, но тут же открывала глаза.
Всё тело свело от напряжения, хотелось разрядки, яркой, дикой. И она была где-то рядом, я кусала нижнюю губу, цеплялась за его плечи, шею, прижималась лбом к его плечу, а Федотов горячо дышал и напирал на меня всё сильнее, агрессивнее, сжимал рукой мои волосы, тянул их назад, а когда я откидывала голову, целовал меня в шею или подбородок. А потом он задвигался ещё быстрее, закрыл мне рот поцелуем, таким крепким, что наши зубы царапнули друг друга, зато это заглушило общий стон, и мы оба наконец расслабились.
Я лежала с закрытыми глазами, переводя сбившееся дыхание и чувствуя, как тело пульсирует после оргазма, как удовольствие расползается по каждой клеточке. Ромка лег рядом, а я, когда смогла, повернула голову и взглянула на часы. Прошло четыре минуты. Что ж, гостей долгим отсутствием мы точно не смутим.
Федотов рядом со мной глухо хмыкнул.
– Круто.
– Ага, – лениво отозвалась я.
Он ещё разок удовлетворенно вздохнул, с кровати поднялся, подтянул штаны и снова загремел пряжкой ремня.
А сам меня разглядывал.
– Насть, что случилось?
– Мы тоже такие испорченные, Ром? – задала я вопрос, который с утра крутился у меня в голове. – Мы же тоже врали, лицемерили, улыбались в глаза, а сами…
Федотов продолжал стоять у подножия кровати, уперев руки в бока и на меня смотрел. Брови сдвинул.
– Ты можешь толком объяснить?
Я аккуратно села, одернула подол юбки.
– Альбина хочет обсудить с тобой раздел имущества, – сообщила я ему. Голову подняла и взглянула Федотову в глаза.
– И если ты не пойдёшь на её условия, то она пойдет в студию Стаса Грушева. И тогда её будет не остановить.
– Ах, вот в чем дело!.. – Ромка хищно усмехнулся. – И ты из-за этого расстроилась?
Я покачала головой.
– Нет. Я расстроилась из-за того, что всё так мерзко.
– Думаю, что тоже расстрою тебя, солнышко. Но мерзость ещё даже не начала выбираться наружу. Всё веселье ещё впереди.
Я с кровати поднялась, направилась в ванную комнату, взялась за ручку, но помедлила.
