Наверное, поэтому дед и решил подарить её мне, зная, что благосостоянию семьи никакого урона этим подарком не нанесет. А вот для меня квартира в Москве, и ни где-нибудь, а в Гагаринском переулке, всё-таки не шутка, а Центральный Административный Округ Москвы, оказалась отличным подспорьем в жизни, буквально дала старт и финансовый задел на будущее. Конечно, в восемнадцать лет я не особо об этом задумывалась и варианты не просчитывала, только радовалась, что у меня есть собственное жилье, пусть и в старом фонде, зато в центре столицы.
Больше трех лет я жила в Москве, в собственной квартире, училась и работала, а затем, буквально в один день, решила вернуться в родной город. Шальную мысль о том, чтобы квартиру продать, чтобы меня с жизнью в столице ничего больше не связывало, я довольно быстро откинула. Обратилась в престижное риэлтерское агентство, чтобы мне подобрали правильных и порядочных квартиросъемщиков, кстати, те самые первые мои арендаторы до сих пор в моей квартире и проживают. Люди аккуратные, вежливые, платят вовремя, хлопот я с ними за последние шесть лет не знала.
Да и встречаемся мы редко, раз в год я приезжаю проверить состояние квартиры, как у нас прописано в договоре. Остальное общение сводится к телефонным звонкам. Стоимость аренды квартиры в этом районе довольно высока, и я несколько лет старательно эти деньги откладывала, чтобы открыть собственное дело в родном городе. В конце концов, всё удалось, и дедушке, с которым мне так и не пришлось познакомиться, я искренне благодарна.
Но, так, как свою квартиру я сдавала, приезжая в Москву, мне приходилось либо останавливаться в гостинице, что, между прочим, было предпочтительнее, либо в доме отца. Раньше было проще отговориться, найти какие-нибудь причины для того, чтобы уехать ночевать в гостиницу. Не знаю почему, но в доме отца я чувствовала себя до ужаса неуютно. Скованно, будто за мной без конца наблюдали. Но пару лет назад бабушка, решив, что ей уже не по возрасту жить одной в просторной московской квартире, также переехала в дом отца.
И с того момента ни о какой гостинице речи идти уже не могло. В каждый мой приезд мне выделяли гостевую комнату, и ежедневно все собирались к ужину за большим столом. «Играли в семью». Тяжкое это было бремя, надо сказать. Но бабушка считала, что делает для всех нас благое дело.
– Когда меня не будет, – любила ворчать она, – вы и не вспомните о том, что вы семья. Пытаюсь вам вбить это в голову уже сейчас.
