Сознайся.
– Заткнись, – попросила я. О чем, вообще, можно разговаривать в такой момент?
Ромка хрипло засмеялся. Притянул меня обратно к своей груди, крепко поцеловал в губы. Его пальцы впились в мои бедра, приподнимая, он начал двигаться быстрее, а я застонала громче. Попыталась приподняться на руках, а он меня обнял и снова прижал к своей груди, лишая меня возможности шевелиться. И двигался, двигался. Я тяжело дышала, уткнувшись носом в его шею, потом задрожала, вцепилась в его волосы. Ромка замер, давая мне передышку, тоже тяжело дышал.
А сам гладил меня по спине. Гладил, гладил. Я лежала на нем, зная, что у меня всего несколько секунд прийти в себя. Я лежала на нём и думала о том, что люблю его. По-прежнему люблю.
И о том, что я, наверное, настоящая дура.
ГЛАВА 9
– И что? – спросил Федотов.
Я пожала плечами.
– Ничего.
Встала, подобрала своё бельё с пола. Ромка лежал, раскинувшись на постели, заложив руки за голову, и наблюдал за мной. Я на него всё-таки посмотрела, но мне лишь вздохнуть захотелось.
Опять я сотворила глупость.
– Насть, я хотел с тобой поговорить.
– А мы разве не поговорили? – Я спряталась за дверью ванной комнаты. Посмотрела в зеркало на свою раскрасневшуюся физиономию. Щёки горят, глаза горят, даже уши пылают. Ну, вот что мне с собой делать?
– Ты говорила. А меня ты совсем не хочешь слушать.
– Я знаю, что ты скажешь. И в этот раз ты меня не удивил.
– Ты злая, – обвинил он, правда, без злости.
Я усмехнулась, глядя своему отражению в глаза.
А Федотову сказала:
– Пусть.
Я надела белье, собрала волосы в узел. Из ванной вышла, Ромка уже сидел, привалившись спиной к стене, руки на груди сложил. Я вышла, и он на меня уставился.
– И что? – повторил он свой риторический вопрос. – Тебе кажется это нормальным?
– Что?
– Ну, спать со мной, потом одеваться и убегать.
Я наклонилась за платьем.
– Я сплю с тобой, Федотов, без преувеличения, раз в год. И не сбегаю после, а скрываюсь с места преступления.
– Подумать только, – протянул он насмешливо. Потом позвал: – Насть, иди ко мне.
Мои руки, застёгивающие пуговицы на блузке застыли, я снова на Ромку посмотрела. С сожалением. И честно сказала:
– Не хочу.
Он разозлился. Я видела, как сжались его скулы, как сдвинулись брови, я услышала, как Федотов недовольно засопел, а затем рывком поднялся с кровати. Сдернул с кресла шорты и влез в них. Я наблюдала за ним с осторожностью.
