И пока обдумывала, вдруг поняла, что Федотов молчит. Отвечать мне не торопится. Я готовила завтрак, обернулась от плиты, на него посмотрела. Молчал Рома, как мне показалось, слишком долго.
– Ты не хочешь?
Он возмущенно фыркнул, как-то чересчур старательно. Мне улыбнулся."
"– Что ты говоришь? Конечно, хочу. Я хочу познакомиться с твоей мамой и, вообще, с семьёй. Но, Настюш, ты же понимаешь, что я не могу уехать на неделю. Поэтому и предлагаю тебе поехать одной, а я приеду через несколько дней, и вместе в Москву вернемся.
Вся эта речь, выслушанная мной, всё же казалась логичной. Какие-то сомнения вгрызлись в моё сознание, но никаких смущающих деталей я выделить для себя не смогла, и, в итоге, лишь пообещала:
– Я подумаю.
Рома подошёл, сграбастал меня большими руками, прижал меня к себе и с чувством поцеловал куда-то в лоб.
– Задумчивая ты моя, – ухнул он мне на ухо. От пола меня приподнял, а я рассмеялась. А когда наши глаза встретились, Федотов совершенно серьёзно спросил: – Ты меня любишь?
Я удивилась его вопросу.
– Конечно.
Он улыбнулся. И как бы похвалил:
– Вот и умница.
Я далеко не сразу, далеко не сразу поймала себя на мысли, что Ромка ни разу сам или в ответ не признался мне в любви. Открытых признаний Федотов никогда не делал. Всё поворачивал так, будто его отношение ко мне и без того ясно, а ему ещё приходится выманивать признания у меня, такой не чуткой. И я, как глупая, наивная бабочка, кидалась уверять Романа Юрьевича в своей любви, в том, что я всегда буду с ним, никогда не обману и не предам.
Ведь он родной и любимый. А родной и любимый после моих слов принимался довольно и счастливо улыбаться.
Зоя мне сама позвонила. Прошло ещё несколько дней после моего возвращения, я приехала, точнее, меня доставили в офис компании, в которой я работала, я занималась подготовкой к очередной встрече, и тут звонок и бабушкино имя на дисплее. Моё сердце от страха скакнуло в груди, я смотрела и смотрела на экран, и совершенно не представляла, что делать. Но как не ответить на звонок Зои? Я ответила, ожидая, что на мою голову посыплются проклятия и тотальное семейное разочарование.
Но, к моему удивлению, в трубке я услышала совершенно спокойный, уравновешенный бабушкин голос. Зоя лишь журить меня сходу принялась.
– Настя, ты что мне не звонишь? Ты вернулась? Я же жду, переживаю.
– Я… замоталась после возвращения, извини, – выдавила я из себя.
– Замоталась она, – недовольно проворчала Зоя. – Вот как замоталась, так, будь добра, и размотайся.
