Да, Эванс, со мной ты не расслабишься.
— Может, оно и к лучшему. — Он вновь потянулся к ее губам.
Новый год — пора начинаний, надежд и мечтаний. Чистый лист, что открывает перед тобой новые возможности и приключения. Джейкобу Эвансу хотелось написать на этом листе лишь одно имя: Мэддисон Эванс. И заполнить ею весь свой год… да что там год, всю свою жизнь.
* * *
Астер не знал, за какие заслуги ему досталась одиночная камера. Внутри было тихо, немного сыро, но зато не пахло перегаром и никто не сидел, привалившись к стене, обдолбанный в хлам.
Объяснительную он писать наотрез отказался. Допросом из него тоже ничего особо не вытянули, запихнули за решетку, да так и оставили.
Он сидел, упираясь локтями в колени и закрыв лицо ладонями. «Надо со всем этим кончать», — думал Астер. Ведь они едва не подожгли школу. А это был финальный аккорд в безумном коктейле событий этого года.
Было неясно, сколько прошло времени, по ощущениям — вечность. Судя по всему, Астер провалился в сон, потому что он вздрогнул, когда кто-то крикнул в камеру:
— Блэквуд, на выход! Шевели ногами, а то останешься тут до утра.
С него сняли наручники, вернули бумажник и телефон, который мигал огоньком уведомления."
"«Энджел?» — первая мысль, мелькнувшая в голове Астера. Но это оказался всего лишь Сойер, конюх.
«Линч просил передать, чтобы ты забрал свои вещи, — писал он. — Потом пропуск перестанет работать».
Астер молча смотрел в экран, думая, много ли еще приятных сюрпризов приготовил ему этот год.
«Не в обиду, Блэквуд, — кинул вдогонку Сойер. — Инвентарь у тебя отличный. Жалко, если пропадет».
«Заберу», — отправил Астер одно лишь слово и, толкнув металлическую дверь, вышел на улицу.
Было темно и тихо. Крупными хлопьями падал снег.
Ей бы понравилось.
Вот только ее не было. Астер огляделся. На почти пустой парковке стоял отцовский автомобиль. Астер Вильгельм Блэквуд Второй неподвижно сидел внутри. Астер и не ждал, что он выйдет встретить его.
— Умоляю, только давай без нотаций, — попросил он, садясь на переднее сиденье и хлопая дверью.
— Я сам знаю, что виноват. Но хоть раз в жизни. Можно, я выслушаю тебя завтра?
Отец промолчал, и в этом молчании укора было больше, чем во всех его выговорах, вместе взятых. Они двигались по шоссе в тишине и темноте, не включая даже музыку.
— Поверни здесь направо, — попросил Блэквуд-младший, и это были первые слова, сказанные им за всю поездку. — Мне надо кое-какие вещи забрать.
