Забудь…
Но Энджел, как в тот раз в конюшне, опустила ладонь на его губы:
— Что с тобой, Блэквуд? Теряешь хватку?
Астер прикрыл глаза, заставляя себя не смотреть:
— Просто я не хочу так.
— Как?
— Как будто все это дурацкая игра, — ответил он.
— Я не понимаю. — Энджел замерла, вдруг почувствовав себя неуютно. Подобрала с пола рубашку и принялась натягивать ее обратно.
— Я… — Астер тяжело вздохнул и вдруг обнял ее обеими руками.
Она не сопротивлялась. Прильнула, обнимая в ответ, и погладила по волосам.
— Я должен кое-что сказать до того, как между нами все зайдет слишком далеко.
До того, как влюбишься в меня. Потому что ты мне нравишься, Энджел. Так сильно нравишься, что у меня все слова из головы повылетали, — произнес Астер тихо. — Подожди. — Отпустив девушку, он подтянул к себе пальто и достал из кармана злосчастную валентинку.
— Прости меня. Знаю, что я идиот. Но все, что я только что говорил, правда: я на самом деле схожу по тебе с ума…
— О чем ты? — Энджел непонимающе посмотрела на Астера.
Потом взяла из его рук тот самый договор.
— Это я придумал тот глупый спор. Это все была моя идея.
Энджел замерла. А потом ее взгляд скользнул мимо плеча Астера. Он обернулся и едва не свалился с кровати, потому что прямо у входа стоял…
— Линч? — в замешательстве произнес Астер.
— Блэквуд?
— Папа! — воскликнула Энджел, запахивая рубашку и прикрываясь.
Астер перевел на нее полный ужаса взгляд.
— Папа? — едва выдавил он, снова посмотрев на Линча. — Ты ее отец? — И тут же подскочил с кровати.
«Черт, черт, черт!» — стучал пульс в его голове.
Все тут же начало вставать на свои места. Ее любовь к лошадям, знание конюшни, Орион… Норовистый жеребец просто не мог так легко подчиниться тому, кого никогда не видел.
Орион. Имя его коня снова болью отдалось в груди. Он посмотрел на Энджел, все еще сжимавшую в руках злосчастную валентинку. Значит, она обо всем знала с самого начала? Только теперь… теперь все выглядело так, будто он специально соблазнил ее, чтобы отомстить.
— Это не то, что ты подумал, — вскидывая ладони, словно заранее призывая к перемирию, произнес Астер.
Хотя, судя по картинке перед глазами Линча, это было именно оно. Его взгляд оставался непроницаемым.
— Выйдем.
— Между нами ничего не было. Клянусь тебе!"
"И когда Астер уже решил, что вот сейчас тот зарядит ему в челюсть, и уже даже приготовился, Линч вдруг хлопнул Астера по плечу.
— Ладно, проехали. Кажется, я даже смог это пережить, — произнес он, потирая лицо.
