— Он заглушил мотор автомобиля, параллельно открывая дверь. — И сахар возьми. Он будет ждать, вот увидишь.
Небо было низким и темным. Пахло деревом, сеном и самшитом.
— А нам сюда можно? В это время? — уточнила Энджел, глядя по сторонам.
— У меня особый пропуск, — ответил Астер. — К тому же я сам часто приезжаю ночью, так что не переживай.
Они вошли в амбар и двинулись по проходу между тускло освещенными стойлами. Лошади размеренно посапывали, фыркая и громко дыша. Некоторые опасливо прислушивались, будто негласно вопрошая: «Кто пришел? Кто здесь? Чужак?» И тихий стук ботинок Астера им отвечал: «Свой.
Спите. Вы в безопасности»."
"Он подошел к самому дальнему стойлу, где стоял пепельно-серый молодой жеребец. В таком освещении цвет его шкуры напоминал жемчуг. Астер пару раз щелкнул языком, и конь, двинувшись ближе и опустив морду, прижал ее к его груди. Запустив пальцы в гриву, Астер погладил его за ушами, чувствуя через рубашку тепло и медленно растекающееся по венам умиротворение.
— Энджел, познакомься, это Орион, — произнес он.
— Орион, это Энджел.
Орион ничего не понял, но на всякий случай наклонил голову, выпучив глаза и придав себе виду до дрожи жуткого. В соседнем деннике фыркнула одна из кобыл. Орион дернул мордой, почувствовав ее. Астер думал, Энджел испугается или отпрыгнет назад, но девушка стояла на месте.
— Эй! — слегка хлопнул жеребца по шее Блэквуд, словно приводя в чувство. — Прости. Не зря он у нас обычно как пособие для детей выступает.
— В каком смысле? — едва заметно улыбнулась девушка.
— Вот, видишь? — развернул Астер лошадиную морду. — Показываешь детям и говоришь: когда у лошадки такое лицо, это значит «Караул, спасайтесь!». И делаешь «Бу!». Они в ужасе разбегаются.
Морщинка между бровей Энджел разгладилась, а уголки губ чуть приподнялись. Все-таки терапия действует, подумал Астер. И тут по звуку понял, что его конь принялся грызть деревянную воротину.
— Нельзя! — шикнул он, стукнув кулаком по доске. Хотел произвести нормальное впечатление, называется.
Шикануть лошадью перед девушкой. — Нельзя грызть ворота!
Ориону же было глубоко наплевать. Он прекрасно знал — когда Астер не смотрит, «нельзя» превращается в «можно». Но Энджел вдруг рассмеялась, и Астер подумал: а и бог с ним, пусть грызет. Он не заметил, как его губы тоже растянулись в улыбке.
— Просто к нему и правда лучше близко не подходить. Он у меня диковатый. Разносит все вокруг. Кусается. С другими жеребцами дерется. Но под седлом ведет себя нормально.
