– Спокойной ночи, Детектив, – шепчу я, сквозь усилие делая шаг назад.
– Спокойной ночи, – тяжело сглотнув, шепчет она в ответ.
Я в последний раз бросаю на нее выразительный взгляд, полный сожаления, после чего спускаюсь по лестнице и следую к своей вилле по соседству.
Каждый шаг дается мне с трудом.
Я не хочу уходить. Черт.
Но она права. Мы не можем. Не можем.
Когда меньше чем через минуту я открываю дверь к себе, с губ тут же срывается шумный выдох. И только сейчас я осознаю, что все это время по дороге сюда не дышал.
Прислоняюсь лбом к стене и зажмуриваюсь от переизбытка чувств.
Я не должен к ней ничего чувствовать. Не должен.
Хлоя заслуживает быть с тем, кто отдаст ей все свое сердце. И это, черт возьми, не этот гребаный Фрэнк. Он недостоин даже ее взгляда. Вот только я – тоже, ведь свое сердце я уже отдал Лизе много лет назад.
Так почему же тогда мне сейчас так сложно дышать?
Почему голову переполняют мысли о Хлое?
Почему мне так хочется распахнуть эту чертову дверь и вернуться к ней?
Почему?
Я бью по стене кулаком от отчаяния.
На костяшках тут же проявляется кровь, вот только это все мелочи в сравнении с тем, как саднит в груди. Словно сердце обливается кровью, а не кулак.
Снова зажмуриваюсь, ощущая тошноту.
Мне не следовало с ней сближаться. Я идиот.
Лучше бы вместо кулака впечатал в эту стену голову.
Еще раз делаю глубокий вдох и выдыхаю. Сердце все еще колотится, посылая вибрации по всему телу.
Пытаюсь нормализовать дыхание, но тщетно. Ярость в венах распространяется слишком быстро. Ненависть к самому себе заполняет каждую клеточку организма.
К черту. Я просто улечу завтра на рассвете, чтобы больше никогда ее не видеть. И проблема решится сама собой.
Тянусь к телефону в кармане, чтобы набрать отцу, как вдруг в дверь раздается стук. Удивленно поворачиваюсь на звук и делаю к ней шаг. Медленно нажимаю на ручку, затаив дыхание.
Когда дверь распахивается, то на пороге я вижу Хлою.
Ее обычно янтарные глаза сейчас цвета тьмы. Они блестят от слез в свете луны. И мне приходится тяжело сглотнуть тот ком в горле, что образовался от отвращения к своему поступку. Она плачет из-за меня.
– Хлоя… – сдавленно произношу я, сожалея о том, что сбежал, что не смог найти в себе силы объясниться, что струсил.
Хлоя тут же делает шаг ко мне, обрывая меня на полуслове. Ее грудь тяжело вздымается вверх и вниз.
