Около двадцати минут спустя торможу у большой клумбы с малиновыми гортензиями. Их изумрудные листья шелестят на ветру, нарушая абсолютную тишину вокруг. Подаю руку Хлое, чтобы помочь слезть, и вешаю ее шлем на мотоцикл. Мы быстро перебегаем дорогу и направляемся к ресторанчику на набережной.
– Так… ты любишь готовить? – спрашивает Хлоя, сведя брови к переносице.
– Почему это тебя так удивляет? – издаю смешок.
– Ну я провела в твоей квартире целые сутки, и все это время мы ели готовую еду. Я думала, спортсменам некогда этим заниматься.
– В целом так и есть. Но у нас есть что-то вроде семейной традиции – привозить рецепты местной кухни из разных мест, в которых мы побывали.
Хлоя прикусывает губу, и я хмыкаю, закатив глаза.
– Спрашивай.
– С чего ты решил, что я хочу о чем-то спросить?
– Иногда у меня складывается впечатление, что из нас двоих детектив – я, а не ты. У тебя все на лице написано, Хлоя.
Она издает смешок.
– Семейная традиция… У вас с… Лизой?"
"– У нас с моей сестрой Эбби.
Но в свое время это придумала Лиза.
– Вы часто путешествовали?
– Не так часто, как хотелось бы, из-за моего плотного графика. Но раз в год мы выбирались куда-то. Наша последняя поездка была в Италию. Мы колесили по Тоскане и привезли оттуда рецепт невероятной лазаньи, которую теперь по поводу и без готовит Эбби.
– Они с Лизой были близки? – тихо спрашивает Хлоя.
– Да. Наши родители развелись, когда Эбби было тринадцать. И, кроме меня, у нее никого не было. Поэтому стоило в нашем доме появиться Лизе, моя сестра сразу же отдала ей свое сердце, следуя моему примеру.
Наверное, поэтому именно лазанья стала нашим фирменным семейным блюдом.
– Потому что это последнее яркое воспоминание о Лизе?
– Вероятно. Та поездка в Италию была особенной для всех нас… – Я шумно выдыхаю и решаю перевести тему, чтобы не затеряться в собственных воспоминаниях: – А ты бывала в Тоскане?
– Нет, до Италии я так и не добралась. Но в детстве мы часто ездили в Испанию к моей бабушке. Моя мама оттуда родом.
И она готовила лучшую паэлью. Нужно будет как-нибудь приготовить ее тебе, – улыбается Хлоя. – Я не делала этого… вот уже пять лет.
– С тех пор, как…
– Да. С тех пор, как мамы не стало.
– Прости.
– Ничего. У нас тут с тобой что-то вроде откровенного разговора.
– И, заметь, ни одной колкости. Вот это прогресс.
Хлоя издает смешок. Я открываю перед ней деревянную дверь ресторана, и следом прохожу внутрь.
На часах полдень, и здесь абсолютно никого.
