Я думала, что курьер привез ему еду как минимум на неделю, но теперь уверена – этого хватит ему не больше чем дня на два.
И как его жена справляется с таким аппетитом? А еще мне интересно, где она. Но все-таки не настолько интересно, чтобы я вновь заговорила о ней.
За все это время единственное, о чем мы разговаривали со здоровяком, – это сюжеты фильмов. Ни слова о его жене. Ни слова о Фрэнке. Ни слова обо мне. И ни слова о том, что делать дальше.
И это просто прекрасно. Потрясающе. Восхитительно. Феноменально.
Я не помню, когда в последний раз вот так просто лежала и смотрела кино. Или вообще делала что-либо в свое удовольствие.
Если бы сейчас кто-то попросил меня рассказать о себе, то единственное, что я смогла бы поведать, – это то, что меня зовут Хлоя Маккалистер, и мой отец – тот самый миллиардер, владелец «Хисторикал». А, ну и обязательно упомянула бы о том, что совсем скоро я стану женой Фрэнка Дугласа, того самого сына генерального прокурора Канады. И на этом, пожалуй, все.
Чем я занимаюсь по жизни? Ничем.
Что я люблю в этой самой жизни? Ничего.
Напиши я автобиографию, она бы состояла страниц из двух, не более.
И, пожалуй, кроме того, что я училась в нью-йоркской академии современного танца, мне гордиться нечем. Правда, и ее я в итоге бросила. Так что сомнительный повод для гордости.
Моя жизнь не имеет никакого смысла. Но зато у меня есть цель. И только ради нее я все еще не спрыгнула с Бруклинского моста.
Но, может, прыгать теперь и не придется. Я в любом случае уже мертва.
Если мне повезет и Эштон не решит продать меня на органы, то меня при любом раскладе убьет Фрэнк.
Без вариантов.
Так что я вообще здесь делаю? Почему все еще не ушла? Пытаюсь отсрочить время смерти?
А что, если Эштон вообще мне врет? Я ведь даже не пыталась выяснить, правда ли Фрэнк в участке, а просто взяла и поверила на слово парню, которого знаю несколько часов. Вот только эти самые несколько часов неожиданно оказались лучшими за последние годы.
За окном начинает темнеть.
Небо из серого превращается в бурое. И где-то вдалеке сверкает яркая молния. Гостиную освещает лишь яркий свет плазмы, по которой идет финальная битва с Вольтури. В моих руках контейнер с греческим салатом, а мой взгляд прикован к происходящему на экране.
Оторваться просто невозможно.
Сначала Эдвард показался мне классным, но после того, что он учудил в «Новолунии», я решила обосноваться в команде Джейкоба. Волки – верные. И готовы жизнь отдать за любимых.
