– Даже после самой сокрушительной бури наступает рассвет, – тихо произносит Хлоя. – До тебя моя жизнь была похожа на бурю, в которой не было ни малейшего намека на проблеск света. А теперь, с тобой, я вижу лишь солнце и точно знаю, что за рассветом последует новый день, в котором я буду каждой клеточкой души ощущать твое тепло. Ты и есть тот самый рассвет, который всегда будет ждать меня после самой сокрушительной бури.
Уголки моих губ дергаются в подобии улыбки. Я притягиваю Хлою ближе к себе и оставляю на виске поцелуй.
Смотрю на яркое голубое небо, на котором пятном выделяется солнечный круг, и шумно выдыхаю.
В этот момент я ощущаю себя свободным.
В этот самый момент я отпускаю Лизу.
ХлояКогда мы возвращаемся с кладбища, город уже спрятался в сумерках. Фонари ярко освещают подъездную дорожку, на которой Эштон паркует арендованный мотоцикл. Слезаю с него и, сняв шлем, жадно вдыхаю витающий в воздухе запах дождя. На мгновение прикрываю веки от наслаждения, но тут же широко их распахиваю, осознав, что именно произошло здесь почти четыре года назад.
Делаю глубокий вдох, после чего поворачиваюсь к Эштону.
Он сразу же все понимает по моему взгляду. Его яркие небесные глаза внимательно смотрят на меня. В них так много любви, что я наконец получаю ответ на свой самый главный вопрос – истинная любовь побеждает любой страх.
Не отводя от него взгляда, я льну к его груди, крепко обхватив его руками. Эштон коротко выдыхает, а затем я чувствую его теплое дыхание и прикосновение губ к своему лбу.
– Милая, – зовет меня он.
По лицу вновь бегут слезы, и это порядком достало. Что я за размазня?
– Как ты вообще тогда оказался в «Оклахоме»? – решаю задать самый тупой вопрос, который волновал меня с момента первой встречи.
– Я ожидал услышать все что угодно, но точно не это, – с ноткой удивления в голосе фыркает он.
Я издаю смешок, тем самым немного отгоняя плохие воспоминания, и Эштон продолжает:
– Я приехал забрать Рида и Тиджея по просьбе Эбби.
– Так, значит, мне стоит поблагодарить твою сестру?
Отстраняюсь от груди, чтобы взглянуть ему в глаза.
Он улыбается, и в уголках появляются морщинки.
– Давай не будем умалять мою роль в этой истории, – наклонив голову, произносит он, и я смеюсь.
– В скромности тебе нет равных.
Он отрицательно мотает головой.
– Вообще-то, в искусстве поцелуев. О, и еще если мы когда-нибудь пойдем на квиз по «Сумеркам», то я принесу нашей команде победу.
Начинаю хохотать.
