– Мне было так страшно, что Фрэнк может разрушить твою жизнь, что я даже не думала о том, что чью-то он и вовсе просто взял и забрал. А я позволила ему наслаждаться жизнью дальше. Как ни в чем не бывало.
Некоторое время мы оба молчим, пока я вновь прокручиваю в голове то, как могла бы сложиться моя жизнь и жизнь Эштона, если бы тогда я думала не только о том, что мой отец может потерять все. Все могло бы быть иначе, наберись я тогда смелости и расскажи все ему.
– Тебе было страшно.
– Да, но это не умаляет моей вины.
Я обвинила Эштона в эгоизме, хотя сама ничем не лучше. И все это… это меньшее, что я могла сделать, – шепчу. – Не для себя. Не для Эштона. Я сделала это… для Лизы.
От осознания того, какой глупой я была, слезы вновь начинают течь по щекам, словно мощный водопад. От печали сердце колотится как ненормальное. А от чувства вины дыхание становится рваным.
– Все закончилось, – шепчет папа, вновь притягивая меня к своей груди. – Тише. Он понесет свое наказание и проведет в тюрьме много лет.
Мне все еще не верится, что я больше не боюсь. И что я наконец могу вдохнуть полной грудью.
Мы с отцом потратили больше полугода для того, чтобы отыскать хоть какие-то доказательства причастности Фрэнка к смерти Лизы. Отсмотрели тысячи фотографий и видео в социальных сетях, чтобы найти следы пребывания в Лондоне нас с Фрэнком той ночью. Мы обзвонили тех, кто был на вечеринке, слетали в Канаду и провели множество часов за просмотром видеокамер. Мы сделали все, чтобы он ответил за содеянное.
За помощь следствию мне не дали даже условный срок. Я отделалась лишь исправительными работами. Но все это неважно. Ради справедливости я была готова сесть за решетку.
И пусть это не вернет Лизу… Это хотя бы докажет, что каждый ублюдок в конце-то концов получит по заслугам.
Ни одна женщина, что пережила насилие, ни за что на свете не расскажет об этом. Из-за осуждения общества, страха и чувства стыда. Вот только стыдно должно быть тому, кто насилует. А быть изнасилованным – это не про стыд.
Это про боль, страх и ужас. Это про годы вопросов «почему именно я?» и про часы психотерапии, чтобы принять, что на этот вопрос нет ответа, ведь причина не в тебе.
Любой человек, переживший насилие, абьюз или травлю, не виноват в том, что с ним это произошло. И важно помнить об этом. А еще о том, что действительно близкие люди поддержат тебя. Не нужно бояться их осуждения.
Меня зовут Хлоя Маккалистер, и я больше не боюсь.
