И пробить автомобиль в принципе невозможно, потому что качество видео такое убогое, что даже не понять, что это за модель.
Но я все еще тешу себя надеждой, что мне удастся найти этого парня. И убить.
Да, Сэм явно не похвалит меня. Убийство – грех. И все прочее. Но мне и на это похрен.
Ублюдок должен умереть.
Это не вернет мне Лизу, я в курсе. Не дебил. Но зато я со спокойной душой смогу сдохнуть, зная, что и он мертв.
Делаю еще один глоток виски и улавливаю вдалеке среди деревьев какое-то движение. Минус этого долбаного алкоголя в том, что я практически от него не пьянею.
Именно поэтому я не употребляю спиртное. Но сейчас я какого-то выпил целую бутылку, моля Господа, чтобы оно хоть немного помогло мне забыться. Но ни хрена. И чего я удивляюсь? После смерти Лизы я должен был понять, что Господа нет.
– Привет, – тихо произносит Эбби, подходя ко мне ближе.
Она опускается на землю рядом со мной, даже не переживая о том, что здесь лужи.
Вот одна из миллиона причин, по которым я считаю свою сестру потрясающей.
Ей наплевать на все, когда дело касается семьи. Если бы не ее поддержка на протяжении целого года, то я бы сорвался.
Она перевезла нас в Монреаль, купила квартиру, заставила меня подписать контракт с «Монреаль Пингвинз» так же, как много лет назад я заставил ее вернуться в фигурное катание.
Хоккей не помогает мне унять боль, которая все еще разрывает меня на части изнутри. Но он помогает мне на мгновение заменить эту боль физической. Не знаю, сколько раз я влезал на льду в драки, сколько раз впечатывал в бортик других игроков, зарабатывал удаления, но это желание ощутить физическую боль помогает мне дышать.
"
"И это благодаря Эбби. Лишь благодаря ей хотя бы иногда мне становится сноснее жить.
– Мог бы просто написать, где ты. Я переживала, – шепчет Эбби, пристально смотря на меня своими голубыми глазами.
– Прости. Я… Я просто ехал и ехал. А потом как-то оказался здесь.
Она делает глубокий вдох.
– Давно ты здесь?
– А который час? – хмурюсь я.
– Одиннадцать вечера.
Киваю.
– Значит, почти сутки.
Эбби продолжает смотреть на меня, и я вижу в ее глазах застывшие слезы.
– Иди сюда, – произношу я и притягиваю ее к себе.
Эбс перестает сдерживаться и начинает тихо плакать, уткнувшись мне в грудь. Яркий свет луны освещает ее загорелую кожу и оставляет блики на светлых волосах, мокрых от сильного дождя. Ее джинсовая куртка практически полностью промокла, и я понимаю, что нам нужно уйти, если я не хочу, чтобы Эбби из-за меня простудилась.
