Но чем больше проходило времени, тем сильнее я понимала, какие мы разные. Но я боялась, что, если отец Фрэнка разорвет договоренность с моим отцом, мне придется снова видеть его запой. После смерти матери папа был раздавлен, играл в покер, много пил. Проиграл большую часть своего состояния. У него начались проблемы с подрядчиками и компаньонами, никто больше не хотел иметь с ним дел. И когда в моей жизни появился Фрэнк, все наладилось. Портить это мне совершенно не хотелось.
Эштон ничего не говорит, продолжая перебирать мои волосы.
Его злость выдает лишь потяжелевшее дыхание.
– В ту ночь… Я больше не могла там находиться, но Фрэнк был так пьян, что не слышал моих просьб уехать. Я не могла найти свою сумочку, зато мне удалось найти ключи от арендованного им автомобиля, поэтому я решила спрятаться от вечеринки там. Какое-то время я просто наблюдала за всем происходящим сквозь окно, но затем вырубилась. А когда проснулась… – Я начинаю часто и коротко дышать. – Фрэнк лежал на мне и трогал меня пальцами. Я просила его остановиться, но он расстегнул джинсы и, придавив меня весом своего тела, резко вошел в меня.
Я кричала, что мне больно, но он снова и снова врезался в меня как умалишенный. А когда все закончилось, Фрэнк выбросил презерватив и пересел за руль. Он посмотрел на меня взглядом, полным отвращения. И я смотрела на него так же. Внизу все саднило, но самая большая рана была у меня в сердце. В ту ночь оно будто превратилось в камень. Я хотела убежать, но он закрыл двери и сорвался с места, выжав педаль газа в пол.
Сказал, что у него все еще стоит, потому что из-за моих криков он не получил удовольствия, а затем… – Я шумно выдыхаю, не в силах сдерживать новый поток слез. – Затем он схватил меня за затылок и притянул к своему паху, чтобы я взяла у него в рот. Это было настолько омерзительно, что я была уверена, что меня стошнит прям в процессе. И когда я захлебывалась его спермой, а с его губ срывались стоны, мы сбили человека…
К концу предложения, на меня накатывает еще одна волна рыданий.
Я зажмуриваюсь, пытаясь контролировать их, но мне слишком больно. Я отрываюсь от груди Эштона, чтобы взглянуть в его глаза. Они сейчас темнее тучи.
– Теперь… Теперь тебе будет противно быть со мной?"
"Я жду, что он начнет осуждать меня. Скажет, что я сама виновата в произошедшем. Или спросит, почему я все еще с ним. А затем все равно осудит. Ведь обычно так и случается. Фрэнк не раз повторял мне, что я сама виновата. Что он лишь сделал то, чего я сама хотела.
