Дальше начались приготовления к осаде. Надворный советник отыскал место за печью, наиболее укрытое от выстрелов. Он велел постелить туда перины и поместить женщину с дочками. Девчонкам принесли за печь игрушки, даже поставили сбоку самовар. В хлопотах Савельева забыла о страхе и занималась ужином. Начало темнеть.
– Сергей Ильич, к вам два вопроса, – обратился к хозяину Алексей. – Первый: достали ли вы оружие и заряды?
– Да! Вот они здесь, взгляните.
Лыков осмотрел двустволки – годятся. Они были в хорошем состоянии, вычищены и смазаны.
Патроны с волчьей картечью его тоже устроили. Сыщик взял себе обычную тулку и тут же зарядил ее. Агенты разобрали ружья, досталось и Григорию. Хозяин вооружился штуцером.
– Все готовы? Тогда второй вопрос: как вы узнали о нападении?
Вместо Савельева ответил камердинер:
– Это я.
– Что вы?
– Прознал я. Через Авдотью.
– Так. Что за Авдотья? Сергей Ильич, изложите сами. А то мы до утра не выясним.
– Алексей Николаевич, может, по местам разойдемся? – стал канючить Савельев.
– Скоро сумерки. Южная ночь не как в Петербурге, много не повоюешь. Они явятся до темноты.
– Не бойтесь, у нас еще около часа в запасе. Рассказывайте.
Помещик вздохнул, оглянулся на окно, которое Лыков запретил закрывать ставнями, и начал:
– Авдотья – это здешняя вдова, она держит махорочную плантацию. И пытается женить на себе Григория…
– Нужна она мне больно! – вставил камердинер.
– …Нынче утром Авдотья вызвала его на крыльцо и там огорошила. К вам, сказала баба, ночью наведаются.
Головорезы, что всю округу запугали. Шайка о пяти конях беглого казака Рябухина.
– Рябухин? Вот мы уже и фамилию атамана выяснили, – бросил агентам Лыков. – Но продолжайте.
– Баба сказала, что ее подослали они, чтобы предупредить. Мол, сопротивляться не нужно, отдайте все добро, какое есть, по-хорошему. Иначе убьем.
На этих словах голос хозяина дрогнул, и он снова оглянулся – на этот раз на жену с дочками.
– Что было дальше?"
"– Дальше? Содом начался, вот что было дальше! – нервно выкрикнул Савельев.
– Прислуга сбежала. Работников я нанял огород копать, так те тоже все врассыпную. И остались мы одни… Еще Григорий, храни его Христос. Понятно же, что сдаваться им нельзя. Обманут. Заберут ценное, а нас всех прикончат. Побежал на станцию, говорю жандарму: вызови сюда команду из уезда, меня убить хотят! Он отвечает: в уезде никого нет, разъехались по шахтам. Чтобы собрать, уйдет два дня. Я начал отбивать телеграмму исправнику.
