В этом внутреннем единении с русским народом лежит их лучшее будущее».
– Что скажете, товарищи революционеры? Вот люди одной с вами крови, не последние в обществе. И призывают к дружбе в составе единого государства.
Боевики затравленно переглянулись. Товарища Мартина, который знает ответы на все вопросы, рядом нет. Как быть?
– Это полицейская провокация, я слышал про такое, – сообщил Аксель Эмилю. – Не поддавайся.
– Что, по-вашему, я сам все сочинил? – обиделся сыщик. – Пора уж начинать думать. Не дети, а ведете себя как куклы на веревочке.
– Латыши не нуждаются ни в ком! – почти выкрикнул Скрастынь. – Ни в каких старших братьях.
– Ага, эти братья только обирают нас! – подхватил Карклин. – Все лучшее тащат. Без них Латвия будет процветать.
– И что же мы у вас отобрали?
– Свободу!
Лыков начал заводиться, хотя делать этого не стоило.
– А когда у вас была свобода? Петр Первый забрал эту землю у шведов, те – у пруссаков. Саксонцы еще тут шлялись, поляки… Никогда в истории не существовало латышского государства.
– Ну так будет, – воодушевленно провозгласил Аксель. – Пусть народ сам решит, как ему жить.
– Народ пускай решит, – согласился надворный советник. – Кто же против? Выше его воли, пожалуй, нет ничего. Но одно смущает: очень легко задурить людям головы, как вам задурили. Латышский народ, мне кажется, пока не готов к независимости.
– Чего еще ждать от царского сатрапа? – возмущенно фыркнул Скрастынь. – Ничем вы, русские, не лучше немцев. Для вас мы тоже низшее племя, рабы.
Но этому скоро конец!
– Ну как вы будете жить своим коштом? – спросил Лыков. – Никогда не имели государства и вдруг завели. Вы хоть знаете, что начнется? Соседи вас сожрут! Те же немцы. Вон их сколько в Риге. На этом основании и присоединят вас к Германии, если Россия вдруг уйдет.
– Мы всех немцев выгоним, – заявил Аксель. – А заводы заберем. Латышское государство сразу, одним скачком, станет промышленно очень сильным!
Сыщик даже растерялся от такой идеи.
Взять и отобрать имущество. Потому, что хозяин – немец. Как это?
Но тут подлил масла в огонь Эмиль:
– Мы и вас выгоним. Здесь будут жить только латыши. Ну и еще по мелочи: евреи, эстонцы… Поляков я не люблю, про поляков буду думать…
Лыков хотел бы рассмеяться, но стало не до смеха. Конечно, не этим двоим решать будущее своей земли: они молоды и глупы. Пока еще молоды. Но даже когда вырастут, навсегда останутся попугаями, повторяющими чужие речи.
