Покушение на чиновника особых поручений Департамента полиции стало чрезвычайным происшествием. О нем ничего не написали в «Ведомостях Рижской городской полиции», но власти отреагировали мгновенно. Ночью была проведена облава, самая масштабная с минувшего Рождества. Наряды городовых, возглавляемые сыскными надзирателями, разошлись по окраинам. Обшарили все известные притоны, заезжие и ночлежные дома, сады, чайные бараки, кладбища и прилегающие леса. Снова отличился Растегаев. Он схватил двух дезертиров 178-го резервного пехотного Изборского полка.
Парни сбежали с казенными вещами и прятались в лесу Кайзервальд. Сдались они лишь после того, как Сергей Петрович прострелил одному из них ляжку. Но латышей отыскать не удалось.
Утром Лыков и Кнаут сидели друг напротив друга с одинаково красными глазами.
– Как же вы спаслись? – не выдержал пристав.
– Вовремя заметил сжатую руку.
– Какую руку?
Алексей объяснил.
– А Эмиль, значит, в это время заходил вам за спину?
– Да.
– Это же… никаких шансов!
– Да, ребята шустрые не по годам.
Зато сейчас я знаю товарища Акселя в лицо. Товарища Эмиля, каюсь, не успел разглядеть.
Надворный советник ерничал, но ему было не до смеха. Боевики первыми нанесли удар. Лишь везение и опыт помогли сыщику спастись.
– Что намерены делать? – спросил Кнаут.
– Черт его знает, – честно ответил Алексей. – Все мои возможности исчерпаны. Буду ждать. Или Титус проникнет в Митавский форштадт и обнаружит там боевиков. Или, что вернее, жандармы разузнают.
– Насчет жандармов я не понял.
– Это не моя тайна, Александр Иванович, а секретной полиции, – вынужден был оправдываться сыщик. – Товарищ Мартин создает какую-то партию. Значит, будут собрания, сходки и прочая возня. Авось что-то и откроется.
Кнаут обиделся, что ему не рассказали о деятельности жандармского управления. Но промолчал. А Лыков отправился на Московский форштадт. Он решил еще раз обшарить его с помощью отставного гвардейца Шелудякова. Уж очень интересные дела там творились.
Московский форштадт – особенное место.
Он только с виду русский. В действительности здесь сильные позиции и у латышей, и у евреев. Вон Дохлый Август залез чуть не в Гостиный двор, и никто с него за это скальп не снимает. На форштадте сходятся многие нити, пересекаются деловые интересы. Глядишь, и у Цвейберга тут отыщется уголок.
Лыков встретился с Савватеем по-дружески. Тот уже знал, что надворного советника чуть не убили, и пригласил его… в баню. Смыть страх. Питерец согласился.
