Еще со времен моего первого курса Браун усвоил, что я показываю все, на что способен, когда это нужно для дела, но никому не позволяю лезть себе в душу.
Остальные участники забега прохаживались туда-сюда, чтобы остыть, упирали руки в бока и тяжело дышали, ожидая, когда объявят окончательные результаты.
– Знаешь что, Тёрнер? – Хейз хватал ртом воздух, согнувшись и уперев руки в колени. – Я бы восхищался тобой… не будь ты таким ублюдком.
– Когда-нибудь, – проговорил Джейкобс, отдуваясь, – он свое получит… Надеюсь, я буду рядом и увижу это.
Я только плечами пожал. Победа-то осталась за мной, а это самое главное. Как всегда после выигранного забега я стал ждать прилива радости.
И ничего не чувствовал.
Меня никогда не радовали победы.
Тогда я, как обычно, пошел на поводу у своей слабости и приступил к другому своему ритуалу, который выполнял неукоснительно с тех пор, как поступил в начальную школу Синклера. Пока другие участники забега смотрели на табло, я сканировал взглядом трибуны, высматривая его.
Глупое и бесполезное занятие, но я ничего не мог с собой поделать.
«Брось это дело, Носочный Мальчик. Его здесь нет и никогда не будет».
Зато я увидел Отем и Коннора – они сидели рядышком, склонившись друг к другу огненно-рыжей и темноволосой головами. Просто болтают? Или он пытается украдкой ее поцеловать? Вряд ли. Коннор как никто умеет читать настроение женщин и вероятно знает, что Отем не потерпит подобных вольностей, пока они официально не соберутся на первое свидание."
"Я едва заметно улыбнулся.
«Можешь сколько угодно хлопать ее по ладони и обнимать, но чтобы ее поцеловать, тебе придется потрудиться».
Соревнования закончились, и Амхерст – благодаря мне – размазал другие команды. Но даже без заработанных мною очков наш потенциал был несравнимо больше, чем у других. У «Мамонтов» впереди славный год.
Я прошел мимо студентов из команды Тафтса – они натягивали толстовки и тренировочные штаны – и обронил на ходу:
– Увидимся в следующем месяце, Джейкобс.
– Иди ты, Тёрнер! – рявкнул тот в ответ.
На поле хлынули друзья и члены семей, и я внутренне подобрался: ко мне спешили Коннор и Отем.
«Она пришла. Конечно, лишь потому, что хотела увидеть Коннора, но ведь пришла. Потому что хотела встретиться с ним. И все-таки она пришла».
Мы с Коннором обменялись рукопожатием, и он попытался меня обнять, но я его оттолкнул со словами:
– Отвали. Я воняю и еще не закончил блевать.
Коннор рассмеялся и взъерошил мне волосы.
– Какой же ты упрямый засранец.
