Отем боком села на стул и положила сумочку на колени.
– В основном по утрам, плюс двойная смена в воскресенье. – Она взглянула на мою тарелку, на которой лежал недоеденный сэндвич. – Заряжаешься калориями перед завтрашними соревнованиями?
– Ага.
– Я помню, что Коннор упоминал их вчера в баре «У Янси». – Тут ее щеки покраснели. – Я же не сказала ничего ужасного, правда?
«Ты сказала, что мои глаза похожи на океан».
– Не-а, ты в безопасности.
– Слава богу. Когда выпью, несу всякую чушь, а потом ничегошеньки не помню, – пояснила она с легким смешком.
– Ужасное сочетание.
Значит, она, скорее всего, не помнит, как сравнила мои глаза с океанскими глубинами, и наверняка забыла большую часть нашей беседы про поэзию и музыку. Под воздействием выпивки все эти воспоминания стерлись, и она помнит только, как смеялась и играла в бильярд с Коннором.
Я ощутил укол разочарования, но решительно отмел это чувство.
«Так лучше. Для нее».
Отем посмотрела на исчерканную страницу моей тетради.
– Работаешь изо всех сил или нет сил работать?
– Да вот… задали тут кое-что. – Я перевернул страницу, чтобы она не прочла ничего из написанного. – Высшая макроэкономика.
– Точно, у тебя же экономика профилирующий предмет. И как продвигается?
– Пока не очень, – ответил я, отчаянно пытаясь придумать, чем заполнить молчание. Нужно сказать хоть что-то, чтобы Отем не приходилось поддерживать разговор одной. Увы, рядом с этой девушкой у меня напрочь отнимался язык, хотя в мозгу кипели тысячи мыслей в минуту.
«Работа, которую мне задали, посвящена тебе, ее главная тема: как дивно ты выглядишь в любом свете. В свете солнца, в баре, в полутемном кафе. Ты объект моей страстной привязанности. За все время нашего знакомства мне удалось побыть рядом с тобой всего несколько минут, но я хочу писать только о тебе одной».
– …завтра?
Я моргнул.
– Извини, что?
– Сколько у тебя завтра забегов?
– Три.
– Целых три в один день? – ахнула Отем. – Не слишком тяжело?
– Они проходят с перерывом, так что у меня будет время восстановиться.
Два коротких, на шестьдесят и сто десять метров, а потом эстафета.
– Давно ты занимаешься бегом?
– С детства.
– И Коннор все это время за тебя болеет?
– Приходит на каждое соревнование, – сказал я. – Ни одного не пропустил. Вообще-то, он уже давно меня поддерживает, с начальной школы. Другие дети доставали меня, потому что… по ряду причин. Потому что у меня не было денег.
