— Шучу, Ол, — он касается нежным, едва уловимым поцелуем моей челюсти, теплое дыхание опускается по моей шее, заставляя меня трепетать. — Я люблю Диснеевские мультики, так еще и пойду с тобой на свидание, — он отходит от стола с мячиком для пинг-понга в руках и добавляет: — Теперь я выиграл независимо от исхода этой игры.
Картер хорош, как и ожидалось. Адам и Гарретт тоже.
Но я лучше.
Когда мы с Гарретом выигрываем первую партию, Картер быстро объявляет, что это только первый раунд из трех. А когда мы выигрываем и вторую игру, это вдруг становится вторым раундов из пяти.
Когда во время третьего раунда я попадаю первым мячиком, Гарретт поднимает меня, а толпа, которую мы собрали вокруг нас, кричит.
— Я никогда не видел, чтобы Картер проигрывал в чем-либо столько раз подряд, — шепчет Гаррет, опуская меня на землю, его рука на моей спине.
Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с прикованным к нам разъяренным взглядом Картера, его челюсть нервно дергается. Непонятно на что он так реагирует — на проигрыш или на то, что Гарретт так откровенно флиртует со мной все это время.
Шарики для пинг-понга летают по воздуху, пока мы набираем очки в течение еще пары минут, алкоголь разбрызгивается по всему столу, пока, наконец, с каждой стороны не остается только по два стакана.
Напряжение растет, следующий ход за Картером, поэтому Эммет подзывает меня.
— Эй, Олли, погоди! Ты что-то уронила!
Я оставила все в пальто, поэтому в замешательстве смотрю на него.
Он поднимает брови, и я перевожу взгляд на его палец, указывающим на пустое пространство, он хитро подмигивает мне.
Сообщение получено.
Слушайте, я женщина. Может, я и маленькая, но то, чего мне не хватает в росте, я компенсирую бедрами и формами. Говорят, у меня убийственная попка, о чем Кара часто напоминает мне легким похлопыванием по ней, когда проходит мимо.
Я немного стесняюсь мягкости своих форм, сочности попы — всего того, что появилось из-за бесконечного скроллинга десертов на «Пинтересте» и вдохновляющих видео в «Инстарамме», и попытками это все воссоздать.
Но для большинства мужчин эти сочные формы неотразимы.
А что насчет Картера Беккета? Он определенно входит в это большинство.
Я замечаю, как он наклонился над столом, его взгляд мечется между стаканом, на который он нацелился, и мной. Когда я улыбаюсь, он мягко и мило улыбается в ответ. Мне даже слегка неловко за то, что я собираюсь сделать.
Слегка.
