— Не хочешь же ты реально пригласить меня на свидание. Тебе так кажется только потому, что я тебе отказала, а ты к этому не привык. Это адреналин от охоты на меня.
Он кусает свои губы.
— Сначала я тоже так думал, но теперь не так сильно в этом уверен, — он лениво поднимает плечи. — Кто знает, может я идеально тебе подхожу.
Я слышу эти слова и изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на них, но это невозможно. Я зажмуриваюсь, когда начинаю ржать.
— Прости. Я знаю, что это серьезный разговор, но у тебя на лице этот чертов снеговик.
Картер наклоняет голову, прикрывая улыбку рукой, касается рта и снова смотрит на меня.
— Может, ты останешься на зажжение елки? Нам же так весело. Нет смысла останавливать это сейчас. Я закажу тебе «Убер» до дома, и ты не будешь беспокоиться о том, что может случиться, если мы останемся вдвоем в темной машине.
— Я не волную…
— Волнуешься. У тебя все на лице написано, Олли. Я, скорее всего, попытаюсь поцеловать тебя, а ты, вероятно, позволишь мне это сделать, — он откинулся назад, глубоко вздохнув.
— И кто ж знает, что случится потом, — мягкая, легкая улыбка. — Так что оставайся, пожалуйста. Прикалываться не буду, обещаю.
Я быстро поняла, что единственное, в чем умею ему отказывать, — это раздеть меня и уложить в его кровать. Он невероятно убедителен, особенно когда показывает эти ямочки или смотрит на меня щенячьими глазками.
Вот так я и оказываюсь рядом с ним почти два часа спустя — уже после того, как Адам пихнул ему в лицо не один, не два, а три пирога, когда солнце заходит за горизонт, а мы в ожидании смотрим на огромное дерево.
"
"От моего дыхания идет пар, я стучу зубами, когда все тело дрожит от холода. С заходом солнца зимний воздух кажется гораздо прохладнее.
Картер исчезает из виду, а мгновение спустя его руки обхватывают меня, прижимая меня к его груди, и окутывают теплом. Мое тело замирает от прикосновения, но внутри каждое нервное окончание словно обдает током.
Я поднимаю руки в пушистых щенячьих рукавицах и обхватываю его предплечья, и наслаждаюсь моментом, позволяя себе забыть об ожиданиях и страхах.
Надо мной раздается смех, когда Картер кладет свой подбородок мне на макушку.
— Самые милые варежки, которые я когда-либо видел.
Елка оживает, разноцветные огни мерцают, делая эту декабрьскую ночь волшебной, а толпа вокруг нас охает и ахает.
— Она прекрасна, — шепчу я.
Картер крепко обнимает меня.
— Да, и вправду.
Когда елка зажглась и парк опустел, Картер проводил меня к такси, стоящему на обочине.
