— Я знаю, как ловить рыбу, Оливия!
— Я бы тебе поверила, если бы увидела, как ты это делаешь, Картер! — она высовывает язык, пока работает, кряхтя, покачиваясь, сматывает леску, и когда лосось выныривает из воды, она ахает, а по ее лицу расплывается надменная улыбка. — И что теперь? Четыре ноль в мою пользу?
— Заткнись, — я брызгаю на Оливию водой, но она только хихикает. Она напоминает маньяка и немного пугает. — Это потому, что я позволил тебе использовать мою лучшую удочку.
— Это потому, что я лучше, — она подмигивает.
— В использовании этой удочки и той, что у тебя в штанах.
— Олли, — бормочу я, задыхаясь и всхлипывая, и подбираюсь к ней. — Меня никогда не влекло к тебе так сильно, как сейчас.
— Тебя всегда ко мне влекло, — бормочет она, сосредоточенно вытаскивая из лосося крючок.
Это правда. Всегда. Всегда, всегда, всегда. Хотя есть что-то особенно сексуальное в том, что она сейчас стоит в ручье, ноги по колени в воде, ее джинсовые шорты насквозь вымокли от брызг, а в руках у нее рыба в треть ее роста.
Оливия ворчит, поднимая большую рыбу, и когда она держит ее в руках, она улыбается мне.
— Можешь сделать фотографию? Чтобы ты не забывал, как я надрала тебе задницу в пивном пинг-понге, и в ловле лосося.
Я в протесте рычу, но очень скоро начинаю смеяться, ведь я фотографирую ее снова и снова, и когда Оливия отпускает рыбу, я пробираюсь к большому камню и сажусь.
Она опускается на место рядом со мной, и кладет голову на мое плечо.
— Ты только что добавил это в свою секретную папку «Банк шлепков»?
Я убираю телефон в карман.
— Да.
— Но ведь… она немного отличается от обычных фотографий, которые ты туда перемещаешь.
— Ты чертовски сексуальна. У тебя мокрые ноги, и дерзкая улыбка такая же, как моя, — я тянусь к ней, касаясь ее носа кончиком своего, и прикусываю нижнюю губу. — Если ты хочешь раздеться и позволить мне трахнуть твое горло прямо сейчас, я сделаю снимок и его тоже добавлю, бусинка. У нас нет фотографий на природе.
— Это неправда. Я фотографировала тебя между моих бедер на твоем балконе на прошлой неделе.
— О да. Блять. В тот день я пировал как король, — я подталкиваю ее плечо своим. — И перестань называть его моим. Он и твой тоже. Не только балкон, весь этот чертов дом.
— Еще нет, не официально.
Я закатываю глаза.
— Он стал твоим с тех пор, как ты впервые ступила на его порог.
Ее щеки окрашиваются в розовый цвет. Это так мило, что она все еще порой краснеет.
— Картер.
— Что? Твое место там, и всегда было.
