Я обхватываю ее за талию и целую в щеку.
— Я тоже тебя люблю, тыковка."
"Оливия идет переодеваться, а я начинаю готовить пирожные «Орео», которые обещал Аланне. Мама придумала этот рецепт на мой двенадцатый день рождения. Для этих пирожных нужно тесто для печенья, и я случайно съедаю несколько ложек, пока размазываю его по дну сковороды. Ой.
— Картер!
Я улыбаюсь. Я на сто процентов уверен в причине, по которой кричит Оливия. Немного уловок не помешает.
— Да, моя дорогая?
— Поднимайся сюда!
Я поднимаюсь по лестнице, стараясь сдерживать себя, и когда вхожу в спальню, Оливия уже ждет, уперев руки в бока и постукивая ногой.
Она показывает на большой холст, висящий над камином. — Что это?
Я делаю вид, что рассматриваю гравюру, прикусываю нижнюю губу, взглядом прослеживаю линии обнаженных плеч Оливии, капельки воды на ее спине, отблеск огня, перед которым она сидит, хотя я распечатал картину в черно-белом варианте.
— Искусство.
— Искусство?
— Да. Искусство.
Он вскидывает руки над головой. Она такая эмоциональная, когда говорит.
— Это не искусство! Это фотография, где я читаю! Голая!
— Правильно, — я касаюсь ее носа, как минимум в третий раз за последние полчаса, потому что мило. — Искусство. И кроме того, все, что видно, это лишь твою спину.
Мой взгляд, нагреваясь, скользит по ее телу. На ней только футболка и трусики. Вероятно, она перестала одеваться, когда заметила фотографию и пришла в ярость. Поэтому я делаю то, что сделал бы любой мужчина: прижимаю ее к стене.
— Мне нравится, что ты у меня на стене, — я обхватываю ее горло, носом касаясь ее.
— И я думаю, тебе нравится быть там. Я бы напечатал каждую твою чертову фотографию и покрыл бы ими каждый дюйм этого дома, если бы это было приемлемо, но это не так, и ты оторвешь мне яйца, а мне они нравятся там, где они есть.
— Между ног? — она задыхается, когда я погружаю пальцы в ее трусики, скольжу по ее таким теплым и влажным складочкам.
— Да, но желательно, чтобы они шлепались о твою задницу.
— Картер, — еще один вздох, на этот раз недоверчивый.
Недоверчивость к моим словам со временем пройдет.
— Ты всегда мокрая, когда притворяешься сердитой на меня.
— Я… не… притворяюсь, — задыхается она, впиваясь ногтями в мои плечи, когда я погружаю в нее два пальца.
— Это правда?
Ее взгляд затуманен, пухлые губы в стоне раскрылись, когда она трется о мою ладонь. Розовый язычок смачивает ее нижнюю губу, прежде чем она отрывисто кивает, и я улыбаюсь и вытаскиваю пальцы из ее влажного тепла.
