Когда музыка заканчивается, единственное, что слышно поверх аплодисментов, — это гогот. Пронзительный, высокочастотный, злобный гогот.
Кара вываливается из моего кабинета с телефоном в руке. Она падает на пол, шлепая себя по коленям и завывая от смеха.
— Боже мой. Это было бесценно, — она плачет. Возможно, я тоже. — Ты должна была… твое лицо… О Боже! Это видео — золото, Ливви, чистое золото! Картер умрет!
О, он умрет, хорошо. Имениннику несколько раз влетит в честь дня рождения."
"К тому времени, как я подъезжаю к дому, я совершенно измотана.
Все, чего я хочу, это снять лифчик и зарыться головой в подушке на диване, притвориться, что не сплю, ради Картера. Интересно, будет ли он возражать, если я приму пенную ванну, пока мы разговариваем? Скорее всего, нет.
Он игнорировал мои сообщения весь день. Сначала я думала, что дело было в ансамбле мариачи, что он боялся моего гнева. Но потом поняла, что он, наверное, получает от этого какое-то нездоровое удовольствие. Ему нравится меня злить. Секс как-то особенно горяч после того, как я разозлюсь на него.
Только вот горячий, злой секс нам сегодня не поможет.
И вообще, на самом деле, я не злюсь. Мне не стоило ожидать чего-то более скромного от такого яркого мужчины, как он. Возможно, он поступил бы точно так же, если бы был сегодня в городе, только он бы танцевал вместе с ансамблем и моим директором.
Когда я вхожу домой и снимаю ботинки, решение уже принято. Пенная ванна. Вино. «Орео». Придется купить новую упаковку для торта на день рождения Картера.
Меня не удивляют красные и розовые воздушные шары в виде сердца из фольги, в коридоре дома. На самом деле, я смеюсь, пробираясь к ним и маленькому пакету, к которому они привязаны. Кара засняла для него мой позор с мариачи, так что, конечно же, он заодно попросил ее завершить мой день еще одним подарком дома.
Я провожу пальцем по краю розового конверта и вытаскиваю открытку. На лицевой стороне изображен улыбающийся осьминог, и написано: — Хотел бы я быть осьминогом: у меня бы было восемь рук, чтобы потрогать твою задницу.
Вот тогда я действительно начинаю смеяться. Этот человек делает меня абсолютно счастливой своим дурачеством, своей удивительной способностью всегда оставаться собой, и именно тогда, когда я думаю, что не могу любить его сильнее, он доказывает, что я ошибаюсь.
Внутренняя сторона открытки? Намного лучше, чем внешняя.
Малышка Олли,
Я совершил много ошибок, проживал свою жизнь слишком легкомысленно, многие не одобряли этого.
