Откуда в людях столько уверенности? — Я бы с удовольствием покуролесил с вами. Как и все остальные, — он кивает в сторону раздевалки, облизываясь. Не знаю, специально он или нет. Наверное, все мальчишки — наглые маленькие поросята.
У меня возникает необъяснимое желание ударить его коленом по уязвимому месту, но я сопротивляюсь, сосредоточившись на текущей задаче: вытащить эту дурацкую веревку из дурацкой петли, чтобы снять эту дурацкую волейбольную сетку и не вспоминать о ней до следующего года. Мгновение спустя Брэд оказывается за мной, его грудь прижимается к моей спине, пока я пытаюсь не задохнуться в его одеколоне.
Один брызг — это нормально; семь возвращают меня к первой любовной интрижке в восьмом классе, когда я впервые поцеловалась. Это было опьяняюще, но не из-за прекрасного поцелуя, а из-за дешевого одеколона парня. Его было так много, что у меня закружилась голова.
Брэд избавляет меня от страданий, дергая за верхнюю веревку, и я смотрю, как одна сторона сетки опускается к земле.
— Спасибо, — бормочу я, складывая сетку, и направляясь к другой стене спортзала.
Он проходит мимо меня и прислоняется к шесту, который все еще прикреплен к оставшейся части сетки. — Брэд, сними ее, пожалуйста.
— Разве вы не хотите сначала хотя бы попытаться?
— Нет, не хочу, потому что это бессмысленно, не думаешь? — я скрещиваю руки на груди, когда выпячиваю бедро. Я немного вредная, что, признаться, делает меня идеальным учителем физкультуры в средней школе. Мои ученики отлично справляются с моим нахальством, а я с их.
— Снимай.
Брэд ухмыляется и опускает сетку.
— Ну и дела. Жесть.
Он идет за мной в кладовку, чтобы придержать дверь, пока я убираю сетку."
"— Знаете, мой день рождения третьего января. Когда мы вернемся с рождественских каникул, мне будет восемнадцать.
А мне все еще будет двадцать пять, я буду его учителем, и мне это будет совершенно неинтересно.
— Рада за тебя. С наступающим днем рождения, — я захлопываю дверь, задвигаю замок и направляюсь в свой кабинет, бросив через плечо: — Счастливого Рождества, Брэд.
Но Брэд не понимает намеков. Он вообще редко что понимает. Вот почему он громко вздыхает, следуя за мной, как потерявшийся маленький щенок.
— Вы когда-нибудь перестанете играть в недотрогу?
— Ты мой ученик?
— Да.
— Тогда нет.
— Хорошо, — кричит он из дверного проема. — Но через шесть с половиной месяцев я больше не буду вашим учеником!
— Даже тогда, Брэд, — шепчу я, скорее для себя, потому что надеюсь, что он уже исчез.
