— Снова?
— Я всегда голоден, Олли, и нет ничего, чего бы я хотел больше, чем распробовать твою киску еще раз, затем растянуть тебя на диване и трахнуть так сильно, чтобы ты почувствовала это даже в своем горле. И не отказался бы от обнимашек.
Ужасно неудобно, что именно в этот момент моя входная дверь дважды пищит и распахивается, и в дом врываются голоса двух периодически невероятно раздражающих меня женщин. Оливия подо мной напрягается, и я издаю нечто похожее на вздох-стон, рухнув на нее сверху.
Спрыгнув с дивана, я огибаю угол гостиной, широко раскидываю руки, когда мой взгляд останавливается на трех людях, снимающих свою верхнюю одежду, и на собаке, которая возбужденно переминается на лапах, готовая наброситься на меня.
— Какого черта вы трое здесь делаете? — я смотрю на Хэнка. — Я думал, мы с Олли заедем за вами чуть позже и заберем на ужин.
Его плечи вздымаются, ладони подняты в положении «сдаюсь».
— Это был не я.
Дженни закатывает глаза, отпуская Дублина с поводка.
Он подходит ко мне, ставит две лапы мне на живот, и я зарываюсь пальцами в его мягкую шерсть. — Это ложь, и ты это знаешь, старик, — она ведет его по коридору. — Вы с мамой сегодня утром почти час разговаривали по телефону, замышляя это.
Мама вскидывает руки вверх.
— Нечестно, что он познакомился с Оливией, а мы нет!
— Вы не можете просто входить сюда без предупреждения! — кричу я в ответ, указывая на то, как Оливия приближается, словно испуганный зверек, поправляет свой свитер.
— Мы могли бы быть голыми!
— Картер! — в ужасе восклицает Оливия в тот самый момент, когда моя мама ставит руки на бедра, бросает на меня неодобрительный взгляд и рычит: — Картер Беккет!
Дженни вскрикивает.
— Фу. Отвратительно. Не тот образ, который я хочу выжечь на своей сетчатке.
— Тогда следовало постучать, потому что я уже почти…
— Картер! — Оливия снова наполовину кричит, зажимая рукой мой рот. — Ради всего святого, пожалуйста, остановись. Пожалуйста.
Я улыбаюсь ей в ладонь, прежде чем вывернуться и обнять ее за талию.
— Прости, тыковка.
Хэнк хмыкает так, что я злюсь на него меньше.
— Так и надо! — хвастается он, прежде чем потянуться к нам. Я беру его руки, но он хмурится и отбрасывает их. — Я не хочу тебя. Я хочу Оливию.
— О, черт возьми…
Меня прерывает хихиканье Оливии, то, как она бедром отпихивает меня и обнимает Хэнка.
— Это гораздо лучше, чем то, что мы планировали, — говорит она моей семье.
