Ты любишь меня, — прижавшись к ее губам, я чувствую, как по ее шее разливается жар от моего заявления, и я прячу улыбку в ее волосах, когда прижимаю ее к себе, чтобы обнять. Переплетая свои пальцы с ее, я забираю ее пиво с барной стойки, когда бармен подносит его, и тяну ее за руку. — Давай, тыковка. Я хочу, чтобы сегодня вечером все увидели меня с великолепной девушкой с большого экрана.
— А вот это уже другой разговор! — она подбрасывает свободную руку в воздух. Обожаю ее маленькие истерики. — Ты снова опозорил меня сегодня вечером.
Я запихиваю ее за стол и сажусь рядом с ней.
— Ты называешь это позором, а я называю это выставлением тебя напоказ. Как еще мир узнает, что ты моя?
Кара удивленно поднимает бровь, наблюдая за нами.
— Ты все еще злишься на него? Даже зная теперь, почему он дрался? Я думаю, он заслуживает большого минета за то, что он сделал.
Я прочищаю горло и пинаю голень Кары, прежде чем дважды провести рукой по шее. Блять, нет, — мысленно кричу я ей.
Уголки ее рта растягиваются.
— О. Ты не сказал ей.
— Что не сказал? — Оливия смотрит между нами. — Что ты мне не сказал?
— Э-э… — я чешу голову, ища, что сказать Оливии, кроме того, о чем она спрашивает. — Что ты… м… я… лююююблю тебя? — хм. Такое ощущение, что я только что удовлетворил желание произнести слова, которые на 1000 процентов еще рано произносить. Странно.
Ее хмурый вид говорит мне, что ее это не особо забавляет.
— Картер.
— Малышка Олли, — я делаю глоток пива, не сводя с нее глаз.
— Он дрался из-за тебя, — пролепетала Кара, а затем закрывает рот обеими руками, будто не смогла сдержать себя.
— Мне жаль. Так жаль.
Вздохнув, я опускаюсь обратно за стол, прищурившись на Эммета, который, как оказалось, смотрит куда угодно, только не на меня.
— Картер? — Оливия дотрагивается до моей руки. — Что она имеет в виду, когда говорит, что ты дрался из-за меня?
Я поднимаю плечи и опускаю их.
— Ничего, правда. Дейли просто сказал какую-то хрень, которая мне не понравилась.
— Сказал, что хочет разорвать тебя на две части своим членом, — снова промурчала Кара.
— Кара! — Эмметт поднимает руки вверх в знак «что это за херня», глаза расширены, а Гарретт и Адам поперхнулись своими напитками. — Детка, перестань.
— Прости! Я ничего не могу поделать! — она смотрит на Оливию. — Разве это не горячо? Он защищал твою честь! Повсюду была кровь! Это была война, и ты была призом.
— Она никогда не была призом, — я сжимаю колено Оливии под столом. Она подозрительно молчаливая, смотрит на меня.
