— Прекрати флиртовать со своей подружкой и верни свою задницу на лед для разминки!"
"— Просто рассказываю ей о голе, который планирую забить в ее честь.
Все, чего я хочу, это покрасоваться перед своей девушкой, и я знаю, что ей это нравится, даже если она закатывает глаза на большинство моих нелепых выходок.
Через три минуты после начала второго периода Гарретт выпрыгивает на лед за мгновение до меня и хватает шайбу, когда она пересекает красную линию.
Он зовет меня по имени, когда я перепрыгиваю через борт и трижды стучу клюшкой по льду, чтобы дать ему знать, что я здесь.
Шайба попадает на изогнутую часть моей клюшки без каких-либо усилий со стороны Гарретта, его глаза прыгают между сеткой и защитником, который собирается влететь в него.
— За тобой, Беккет! — кричит Эмметт слева от меня, предупреждая меня о нападающем, который настигает мою задницу.
Я сбрасываю скорость и смотрю, как левый нападающий пролетает мимо меня прежде, чем понимает, что я больше не с ним. За секунду, которая ему понадобилась, чтобы развернуться, я проскальзываю мимо него, ища своих ребят.
— Все! — кричит Гарретт со стороны сетки, готовый к передаче. — Забивай, детка!
Моя левая нога скользит назад, когда я закручиваюсь, и моя клюшка как молния с треском ударяет по шайбе. На арене повисает тяжелая тишина, каждый болельщик затаил дыхание, когда я позволяю шайбе взлететь. Прежде чем она попадает в сетку, она ударяется о перекладину с таким громким звоном, что раздается эхо.
Вся арена взрывается.
— Прямо в яблочко, детка! — кричу я, вскидывая руки над головой.
— Так их, приятель! — рычит Эммет, впечатывая меня в борт.
Я соскальзываю, падая на лед, когда на нас наваливается Гарретт, а за ним наши защитники. Когда я, наконец, встаю на ноги, я сканирую толпу в поисках единственного человека, которого хочу видеть.
Оливия уже на ногах, хлопает и кричит вместе с Карой. Ее глаза находят мои, когда я проезжаю мимо скамейки запасных, обмениваясь перчатками с товарищами по команде, и она посылает мне луч улыбки ярче красного света, который все еще горит над вратарской сеткой.
Камеры поворачиваются в мою сторону, когда я останавливаюсь перед ней, и ее глаза расширяются, улыбка исчезает, сменяясь гримасой ужаса, когда она словно в замедленной съемке видит как поднимается моя клюшка.
Не смей, — произносит Оливия.
Но Кара прыгает вверх-вниз, трясет Оливию за плечи, подзадоривая меня сделать это.
И я делаю.
