Я замер на месте, наблюдая, как она вытирает уголок рта и протирает бар вокруг себя. Удивление в ее глазах дает мне понять, где мы окажемся сегодня вечером — в моей квартире.
— О, мистер Беккет. Вы столь же наивны, как красивы, — она сочувственно похлопывает меня ладонью по груди. — Последнее место, где я окажусь сегодня, это у вас дома.
— Почему же? — наклоняюсь я, и замечаю, как ей становится трудно дышать. Она облизывает нижнюю губу, после чего я шепчу — Я хочу жестко оттрахать тебя. Может быть, посадить тебя на штрафную скамейку.
Лицо Оливии такое же милое, когда она смеется, как и ее фырчание. — Прошу, только не говори, что кто-то действительно клюет на эти фразы?
— Нет, что ты, конечно, нет.
— Так и подумала.
Я улыбаюсь.
— Обычно хватает моего имени и симпатичного лица.
Я касаюсь выбившегося из ее прически темно-каштанового, слегка карамельного локона и накручиваю его на свой палец. Какие у нее волосы… И глаза… И губы… И бедра… И сиськи… Черт, какая она роскошная.
Я аккуратно притягиваю ее к себе и улыбаюсь, когда она не сопротивляется, словно не осознавая, что поддается.
— Мы можем добраться туда и за восемь минут, если ты согласна прокатиться на спине, — мой взгляд падает на ее ноги, и я облизываю губы, когда встречаю ее невинные, широко распахнутые глаза. — Сначала ты обернешь эти милые маленькие ножки вокруг моей талии, а потом я оберну их вокруг своего лица.
Ее бросает в жар, а губы в удивлении раскрываются. Оливия резко отстраняется, создавая достаточное расстояние между нами, чтобы искры в воздухе исчезли.
Прочистив горло, она достает телефон и начинает бесцельно скроллить ленту, будто ей чертовски скучно.
— Идея — отстой.
— Не соглашусь.
Она флиртует глазами.
— Ты прав. У меня так болят ноги от всех этих танцев. Поездка на спине звучит как что-то подходящее, — улыбается она, а затем добавляет еще более искренне — Меня не интересует секс на одну ночь, Картер.
Черт, а больше то мне и нечего ей предложить.
Я прикусываю нижнюю губу, наблюдая за тем, как ее пальцы барабанят по бокалу, как она смотрит на меня каждые несколько секунд, чтобы убедиться, что я все еще наблюдаю за ней, как румянец проступает на ее щеках, когда она понимает, что это так.
Язык ее тела, волнение, из-за которого она ерзает под моим пристальным взглядом, не соотносятся с ее язвительным ответами, и каким-то образом это только сильнее интригует меня.
— Так, — говорю я, еще даже не приняв решение.
