— А что, если он всегда будет пытаться причинить мне боль, когда будет злиться на меня? Но ведь это я первая причинила ему боль.
— Похоже, в последнее время вы оба принимали некоторые решения, основанные на страхе.
— Это похоже на замкнутый круг. Как карусель, которая не останавливается. Я хочу слезть, но не знаю, как остановить ее.
— Нет, ты знаешь. Тебе нужно решить: оставить все как есть или двигаться вперед, — она идет к доске, висящей на стене, и берет маркер. Я следую за ней. — Итак, вот что мы будем делать, — она пишет Картер Беккет в верхней части доски, подчеркивает три раза, затем рисует фигурку с гигантским пенисом.
Мне нужно это немедленно стереть. Она заканчивает рисунок сердцем слева и хмурым лицом справа.
— Мы не составляем список его минусов и плюсов.
— Считай это списком симпатий и антипатий, — она показывает на рисунок. — Начнем с минусов…
— Он плейбой.
— Страх… перед…обязательствами, — пишет она совсем другое.
— Он высокомерный, дерзкий и вспыльчивый, — но как только кончик маркера Кары касается доски, я останавливаю ее.
— Подожди. Думаю, мне это даже нравится. Он… гордый. Харизматичный. Уверенный в себе. Я думаю, это хорошие качества. Хотела бы я быть такой же уверенной в себе, как он, — тогда бы мы, скорее всего, не влипли в это все.
— Хм. Интересно.
Я пихаю ее локтем, пока она что-то пишет под сердцем.
— Сотри улыбку со своего лица или я ее сотру.
— Очевидно, что физически он тебя очень привлекает.
Я киваю, соглашаясь.
— Я хочу облапать этого мужчину с головы до ног.
— И у него хорошее чувство юмора, — предлагает Кара.
Я киваю головой, проводя ногтем по нижней губе.
— С ним я много смеюсь, и он такой, огромный дурила. С ним мне хорошо. Он ужасно честный и мне нравится его запах, и то, как он играет с моими волосами. И когда он смотрит на меня… когда он смотрит на меня, кажется, что кроме нас нет никого. Мне нравится, как он смотрит на меня. И мне нравится, что его дом — это его убежище, что он любит смотреть на звезды и горы, и забывать о шуме города.
У него самая красивая улыбка и самые очаровательные ямочки, и он был так мил с детьми на благотворительном вечере, и так был рад пирогам в лицо, и он хороший друг, и… — я наконец делаю вдох и замечаю мягкую улыбку на лице Кары.
— Держу пари, он хорошо обнимается. Он такой большой и крепкий, и личного пространства для него не существует.
По всему моему телу распространяется тепло, когда я вспоминаю, как Картер прижимал меня к себе после каждого нашего раунда.
