Я не хочу беспорядочного и пугающего. Я хочу стабильного и уверенного.
Стабильного и уверенного, понял. Я могу быть стабильным и давать уверенность. Я могу разобраться в этом.
— Слушай, я знаю, что не подхожу на роль парня, но я могу попробовать. Правда могу. Я постараюсь. Я… я…
Она кладет руку мне на грудь, останавливая меня.
— Я не хочу, чтобы ты менялся ради меня, Картер. Это, мы… Это была ошибка.
Ай. Я отступаю назад, потираю ладонью грудь, пытаясь успокоить острую боль, которая там возникает.
Взгляд Оливии смягчается, когда она смотрит на меня.
— Я не пытаюсь причинить тебе боль.
— Мне так не кажется, — огрызаюсь я в ответ, потому что мне чертовски больно.
— Мне жаль. Правда.
— Тебе не нужно извиняться. Ты просто должна мне доверять.
Она закрывает глаза и опускает плечи.
— Я хочу, но не знаю, как, — она берет меня за руку и прижимает ее к моей груди. — Мы не подходим друг другу.
— Откуда ты это знаешь? С тех пор, как я встретил тебя, мне все казалось правильным.
Это было нелегко, но казалось правильным.
Было бы наивно с моей стороны думать, что это будет просто, вступить нам в какого-то рода… отношения. Но после прошлой ночи я думал, что она даст мне шанс. Я думал, что она хотя бы подумает над этим. Подумает о том, чтобы дать мне шанс. Я, блять, пытаюсь. Я решил, чего я хочу. Разве с этого момента не должно стать легче?"
"Я понимаю её нерешительность, страх. Как я могу не понимать? СМИ не врут — моя репутация такая, какой ее описывают.
Оливия может бояться. Я сам напуган. Я в неизведанных водах. Я боюсь причинить ей боль. Я боюсь, что не знаю, как быть парнем. Я боюсь, что это может… сработать. Я боюсь, что она может стать моим навсегда. Господи, это пугает.
Но прямо сейчас я больше всего боюсь, что она выйдет за дверь и никогда не вернется.
— Я не знаю, — признается она. — Я ничего не знаю, кроме того, что слишком боюсь входить во что-то, что закончится моим разбитым сердцем.
Это словно вбежать в горящее здание, Картер. Мы слишком разные, и единственный исход этого — огонь, который сожжет все.
— Порой отличия — это хорошо, — тихо возражаю я. — Мне нравится разное.
Уголок ее рта приподнимается в грустной улыбке, и я понимаю. Оливия уйдет, даже если часть ее умоляет остаться, даже если я тоже умоляю ее не уходить.
— Мы не должны были заниматься сексом, — шепчу я.
