Она несколько раз моргнула, и, наконец, в глазах прояснилось, позволяя сфокусироваться на знакомом лице мужчины. Он выглядел, как принц из сказаний скальдов — красивый, с почти юношескими чертами, с «золотыми» волосами и синими глазами, настолько яркими, что казались нереальными. Но шрам на щеке и борода придавали ему суровости, говорили о жизни, проведённой с мечом в руках. Высокий, широкий в плечах, с телосложением воина — при одном взгляде на него кровь приливала к её щекам. Силла открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
Его взгляд скользнул к её синяку на скуле, затем опустился ниже, к шее. Пальцы, шершавые от мозолей, прошлись по её коже, остановившись у основания горла. Когда его большой палец нажал туда, где бешено колотился пульс, она вздрогнула.
— Правильно делаешь, что боишься, — пробормотал он, не отрывая от неё взгляда. — Брось, что это… молот? — уголок его губ дёрнулся в усмешке, но хватка снова стала жёстче. — Брось.
Нервно вздрогнув, Силла выпустила молот, и он с глухим стуком упал на землю.
Она вглядывалась в мужчину с «золотыми» волосами и «золотистой» кожей, чувствуя, как дыхание сбивается. Весь день она репетировала, что скажет, если её обнаружат, но теперь её разум был пуст.
Дура! — думала она. — Скажи хоть что-нибудь!
Мужчина тихо цокнул языком.
— Рей! — позвал он. — У нас проблема.
За его спиной раздался шелест шагов, шорох ткани, и тот характерный звук, с которым меч покидает ножны.
Вскоре её окружили, и она почувствовала себя бабочкой, которой прищемили крылья.
— Твой красный плащ… Ты была в медовом зале, — произнёс «золотой» мужчина.
Ее рот открывался и закрывался, а потом она наконец обрела голос. К сожалению, из горла вырвался лишь бессвязный поток:
— Я-я слышала вас в зале. Копа… Мне нужно в Копу, и моя карта показывает, что Истре совсем рядом. Это идеально… Вы могли бы подбросить меня по пути. Я умею готовить. Или стирать носки. Или кормить ваших лошадей лакомствами.
Огонь я разводить не умею, но могу научиться. Я…
Силла замолчала, встретившись взглядом с гигантом, за которым шла до конюшни. Из-под ворота его одежды выглядывали татуировки, чернильно-черные на бронзовой коже. Его черные волосы по бокам были коротко подстрижены, а из макушки торчали густыми тугими локонами, которые ловили последний свет дня. Борода была подстрижена так аккуратно, что её явно ровняли этим утром.
